Мысли — по кругу.
Почему?
Что я сделала не так?
Была слишком навязчивой?
Слишком ревнивой?
Слишком... много?
Вчера он говорил — «я никуда не уйду».
Вчера он говорил — «ты — настоящая».
Вчера он целовал меня так, будто я — воздух.
А сегодня — исчез.
Как это возможно?
Мама была права.
«Мужчинам нельзя доверять, Рита».
«Мужчины уходят».
«Все — одинаковые».
Папа ушёл.
Игорь ушёл.
Андрей ушёл.
Саша ушёл.
Давид — ушёл.
Все уходят.
Это — закон.
Это — проклятие.
Это — я.
Что-то во мне отталкивает.
Что-то, от чего мужчины бегут.
Может, я слишком сложная?
Слишком умная?
Слишком старая?
Слишком... слишком?
Тамара приносит еду.
Смотрит с жалостью.
С жалостью!
Эта девочка, которую я хотела убить — жалеет меня.
— Поешьте. Вам нужны силы.
Силы.
Для чего?
Ночь.
Не сплю.
Смотрю в потолок.
Как в Москве.
Как всегда.
Только хуже.
В тысячу раз хуже.
ГЛАВА 19. ДЕНЬ ТРЕТИЙ
Утро.
Решение.
Хватит.
Хватит ждать.
Хватит надеяться.
Хватит унижаться.
Он не вернётся.
Не позвонит.
Не объяснит.
Просто — ушёл.
Как все.
Я должна была знать.
Собираю вещи.
Немного вещей.
Я ведь сбежала в чём была.
Костюм.
Платье — купила здесь.
Телефон — который он оплатил.
Смотрю на телефон.
Швыряю в стену.
Экран трескается.
Хорошо.
Не хочу ничего от него.
Иду к Нане.
— Мне нужно в аэропорт.
— Рита, может, подождать ещё?
— Нечего ждать.
— Может, он вернётся...
— Он не вернётся. Мне нужно такси. Пожалуйста.
Она смотрит на меня.
Грустно, понимающе.
— Хорошо. Я вызову.
Прощаюсь.
Нана обнимает — крепко, долго.
— Ты хорошая девочка. Он — дурак.
— Спасибо. За всё.
— Приезжай ещё. Без него. Просто так.
Не приеду.
Никогда.
Слишком больно.
Тамара машет с крыльца.
Я больше её не ненавижу.
Я вообще ничего не чувствую.
Пусто.
Внутри — пусто.
ГЛАВА 20. АЭРОПОРТ
Тбилисский аэропорт.
Маленький, уютный, с запахом кофе и выпечки.
Покупаю билет на ближайший рейс.
Москва.
Домой.
К Гуччи.
К маме.
К пустой квартире.
К разрушенной жизни.
Сажусь в зале ожидания.
Два часа до рейса.
Смотрю в пол.
Ни о чём не думаю.
Не могу думать.
Если начну — сломаюсь.
— Простите, это место свободно?
Поднимаю глаза.
Женщина. Чёрные волосы, собранные в небрежный пучок. Глаза — тёмные, весёлые, с искринкой. Улыбка — открытая, заразительная.
Рядом — мужчина. Высокий, темноволосый. Несёт четыре сумки и выглядит счастливо измученным.
— Да, свободно.
Она садится рядом.
— Уф. Три недели в Грузии. Я люблю свою семью, но ещё день — и я бы кого-нибудь убила.
— Грузинская семья?
— Полностью. Пятьдесят родственников. Каждый считает своим долгом накормить тебя до смерти.
Мужчина ставит сумки.
— Лия, тут ещё одна освободилась.
— Сядь, Марк. Отдохни. Ты нёс это через весь аэропорт.
Он садится с другой стороны от неё.
Они переглядываются.
Так, как переглядываются люди, которые любят друг друга.
Больно смотреть.
Отворачиваюсь.
— Вы в порядке?
Лия.
Смотрит на меня.
С участием, но без жалости.
Это важно.
Жалость — не вынесу.
— Да. Просто... устала.
— Отдыхали в Грузии?
— Что-то вроде.
— Не понравилось?
— Понравилось. Слишком понравилось.
Она молчит.
Ждёт.
Не давит.
Я не знаю, почему — но вдруг говорю:
— Я сбежала сюда с мужчиной. Шесть дней назад. Он исчез три дня назад. Ночью. Без записки. Без объяснений. Просто — собрал вещи и ушёл.
Говорю — и не могу остановиться.
Слова льются сами.
— Я думала — это оно. Наконец-то. После всех провалов, после всех разочарований — наконец-то. А он... он просто... как все. Как всегда.
Замолкаю.
Щёки мокрые.
Когда я начала плакать?
Не заметила.
Лия молчит.
Потом — достаёт из сумки платок.
Протягивает мне.
— Держите.
— Спасибо. Простите. Вы незнакомый человек, а я тут...
— Всё нормально. Иногда незнакомым — проще.
Вытираю лицо.