Кормлю.
Она права.
Жизнь продолжается.
Даже когда не хочется.
День седьмой.
Тридцатое декабря.
Завтра — Новый год.
Звонит мама.
— Рита, ты придёшь завтра?
— Куда?
— Ко мне! На Новый год! Как всегда!
Как всегда.
Каждый год — одно и то же.
Мама, тётя Фира, соседка Светлана Михайловна, какой-нибудь «очень приличный молодой человек» (обычно лысый, с потными руками, и не молодой).
Салат оливье. Шампанское. Телевизор.
«Рита, когда замуж?»
«Рита, часики тикают!»
«Рита, вот Аркадий — свободен!»
Не могу.
Не в этот раз.
— Мама, я не приду.
— Что?! Почему?!
— Плохо себя чувствую.
— Что значит — плохо?! Заболела?! Температура?! Я приеду!
— Нет! Не надо приезжать! Я просто... устала. Хочу побыть одна.
— Одна?! На Новый год?! Это ненормально!
— Мама, пожалуйста.
— Рита, я понимаю, что ты... что у тебя... что этот... — она не может произнести его имя, — что он... Но это не повод! Жизнь продолжается! Нельзя прятаться!
— Я не прячусь. Я отдыхаю.
— Ты — убиваешься! Из-за мужчины! Из-за гоя!
— Он наполовину еврей.
— Наполовину — не считается! Не по папе!
— По маме.
— Что?!
— Его мама была еврейкой. Значит — он еврей. По закону.
Тишина.
— Это... ничего не меняет! Он — негодяй! Он тебя бросил!
— Мама, я положу трубку.
— РИТА!
— С наступающим, мама. Я тебя люблю.
Отключаю.
Выключаю телефон.
Совсем.
ГЛАВА 23. НОВЫЙ ГОД
Тридцать первое декабря.
Одиннадцать вечера.
Я — на диване.
Гуччи — на мне.
Телевизор — выключен.
За окном — салюты начинаются. Рано. Москва не умеет ждать.
Впервые в жизни встречаю Новый год одна.
Впервые.
За тридцать восемь лет.
Всегда — с кем-то.
С мамой.
С подругами.
С мужчиной (когда был).
На вечеринке.
В гостях.
Где угодно — но не одна.
А теперь — одна.
Я и Гуччи.
Гуччи и я.
Две одинокие суки встречают новый год.
Открываю вино.
Красное, сухое.
Единственная бутылка, которая нашлась в шкафу.
Наливаю бокал.
Поднимаю.
— С Новым годом, Гуччи.
Она смотрит.
«Это не тунец. Мне неинтересно».
— С Новым годом, Рита.
Пью.
Вино — кислое.
Плевать.
Без пяти двенадцать.
За окном — всё громче.
Взрывы, свист, крики.
Город празднует.
Люди — счастливы.
Или делают вид.
Думаю о нём.
Где он сейчас?
С кем?
Празднует?
С отцом?
С Эстер?
С какой-то другой женщиной — моложе, красивее, «попроще»?
Думает ли обо мне?
Хоть секунду?
Нет.
Конечно, нет.
Он забыл тебя в тот момент, когда вышел из той комнаты.
Ты для него — эпизод.
Приключение.
Забавная история, которую он расскажет друзьям.
«Прикинь, сбежал со свадьбы с организатором. Тридцать восемь лет, прикинь? Отчаянная тётка. Неделю поразвлекались. Потом — надоела».
Плачу.
Опять.
Сколько можно?
Бесконечно, видимо.
Полночь.
Куранты где-то бьют.
Я их не слышу — телевизор выключен.
Но знаю — полночь.
Новый год.
Новая жизнь.
Какая жизнь?
Такая же, как старая.
Только хуже.
Телефон.
Включаю.
Сообщения сыплются.
Мама: «С Новым годом, доченька! Люблю тебя несмотря ни на что!»
Женя: «С НГ!!! Жду тебя в гости!!! Надо поговорить!!!»
Лия: «Рита, с Новым годом! Помню о вас. Позвоню третьего. Держитесь!»
Неизвестный номер.
«С Новым годом, Рита. Это Игорь. Хотел бы начать год с тобой. Ещё не поздно приехать».
Смотрю на сообщение Игоря.
Два года назад он бросил меня.
Сказал — «слишком сложная».
Ушёл к «попроще».
А теперь — вернулся.
Почуял слабость.
Решил — она сейчас согласится на всё.
Она одна.
Она брошена.
Она — в отчаянии.
Пишу ответ: «Игорь, нет. И больше не пиши».
Отправляю.
Блокирую номер.
Гуччи смотрит одобрительно.
«Правильно. Он пах плохим кормом».
Она помнит.
Кошки — помнят.
Кошки — злопамятные.
Как я.
Допиваю вино.
Ложусь.
Гуччи устраивается рядом.
Мурчит.
Единственный звук в пустой квартире.
Думаю о Лие.
О её предложении.
Свадьба в Грузии.
Весной.
Через полгода.
Это — шанс?
Или — насмешка судьбы?