Давид спит в кресле напротив.
Смотрю на него.
На ресницы — несправедливо длинные для мужчины.
На шрамы на костяшках — откуда?
На губы — которые скоро будут на моих.
Или не будут. Я не знаю. Ничего не знаю.
Двадцать шесть часов назад я была организатором свадеб. Профессионалом. Женщиной с планом.
Сейчас я — беглянка на частном самолёте с чужим женихом, которого знаю четыре часа.
Телефон в сумке вибрирует. Беззвучно, но настойчиво.
Достаю.
Экран треснут, но работает.
Сто сорок семь пропущенных вызовов.
Тридцать два сообщения.
Мама: «Рита, что происходит?! Мне звонила Фаина Вайсман! Она сказала, ты УКРАЛА ЖЕНИХА!!!»
Фаина: «ВЫ УНИЧТОЖЕНЫ. ВЫ ЗАКОНЧЕНЫ. МЫ ВАС НАЙДЁМ».
Неизвестный номер: «Борис Маркович требует немедленного звонка. Это не просьба».
Ещё один: «Гольдман, вы мертвы. Это не угроза. Это — констатация».
Руки не дрожат. Странно.
Должны дрожать.
Но они — спокойны.
Может, потому что терять уже нечего.
Карьера — всё.
Репутация — всё.
Контракты — всё.
Но я сижу в кожаном кресле на высоте десять тысяч метров — и мне хорошо.
Впервые за долго — хорошо.
Выключаю телефон.
Убираю в сумку.
Закрываю глаза.
ГЛАВА 5. ШЕСТЬ ДНЕЙ НАЗАД
Флешбэк.
Вторник. Полдень. Ресторан на Патриарших.
Обед с Женей — моей единственной подругой, которая не растворилась в чёрной дыре под названием «счастливое замужество».
Все остальные — исчезли. Буквально. Надели кольцо — и всё. Пропали с радаров. Теперь их жизнь — это муж, дети, и посты в инстаграме о том, какой муж замечательный, какие дети гениальные, какая жизнь прекрасная.
Я смотрю на эти посты в три часа ночи. Лайкаю. Завидую. Ненавижу себя за зависть.
Женя — другая. Женя развелась три года назад, после того как застала мужа с его секретаршей. Классика жанра. Пошлость, достойная бразильского сериала.
С тех пор Женя живёт на полную катушку. Ходит на свидания через приложения. Спит с кем хочет. Пьёт сколько хочет. Говорит что думает.
Я ей завидую.
И боюсь стать такой же.
— Рита, ты когда последний раз была с мужчиной?
Она спрашивает это, не отрываясь от меню. Как будто интересуется прогнозом погоды.
— Женя, мы в ресторане.
— И что? Здесь все взрослые. Так когда?
— Это личное.
— Рита.
— Женя.
— Когда?
Вздыхаю.
— Два года назад.
Она роняет меню.
— ДВА ГОДА?!
Весь ресторан оборачивается. Официант застывает с подносом. Пожилая пара за соседним столиком смотрит с ужасом — или с сочувствием, не разберу.
— Спасибо, теперь вся Москва знает.
— Рита, два года — это катастрофа! Это гуманитарный кризис! Это нарушение прав человека!
— Драматизируешь.
— Я не драматизирую! Два года без секса — это как два года без воды! Технически выжить можно, но зачем?!
— Не было подходящих.
— Подходящих не бывает! — Женя машет официанту. — Вина! Много вина! Срочно! У моей подруги экстренная ситуация!
Официант — молодой парень с испуганными глазами — убегает за бутылкой.
— Женя, мне не нужно вино.
— Вино не для тебя. Вино для меня. Мне нужно это переварить.
— Что переварить?
— Информацию о том, что моя лучшая подруга — живой труп.
— Спасибо за поддержку.
— Это не поддержка. Это интервенция.
Официант приносит бутылку. Женя наливает себе полный бокал. Выпивает залпом. Наливает ещё.
— Рита. Дорогая. Любимая. Послушай меня внимательно.
— Слушаю.
— Тебе тридцать восемь лет.
— Я в курсе.
— Тридцать восемь — это прекрасный возраст. Ты умная, красивая, успешная. У тебя свой бизнес. Квартира. Машина.
— Машина в кредит.
— Неважно! Ты — замечательная! Но ты тратишь свою замечательность на что? На работу и кошку!
— Гуччи — хорошая кошка.
— Гуччи не сделает тебе оргазм!
Официант, который проходил мимо, роняет поднос. Звон бьющейся посуды.
— Женя, умоляю.
— Что — умоляю?! Это правда! Тебе нужен мужчина! Живой, тёплый, с функционирующими органами!
— Я не могу просто так. С кем попало.
— А с кем ты можешь?!
— С тем, к кому что-то чувствую.
— Рита, — Женя наклоняется ко мне через стол, — открою тебе секрет. Чувства — переоценены. Страсть — переоценена. Искра — переоценена. Знаешь, что не переоценено?
— Что?
— Оргазм. Живой, здоровый, регулярный оргазм. От него кожа лучше, нервы крепче, и маме можно врать с чистой совестью.