— Женя!
— Что — Женя?! Я тебе дело говорю! После развода я переспала с семью мужчинами. Семь! За год! И знаешь что?
— Что?
— Терапевтично. Очень терапевтично. Лучше любого психолога. Дешевле точно.
Молчу.
Она — права. Наверное.
Но я не могу. Не умею. Не так воспитана.
Мне нужно чувствовать. Что-то. Хоть что-то. Искру, химию, желание сорвать одежду.
А я не чувствую.
Уже давно.
Последний раз — два года назад. Игорь. Познакомились на свадьбе (где же ещё). Он был гостем, я — организатором. Красивый, обаятельный, с ямочками на щеках.
Встречались четыре месяца. Я уже думала — может, это оно? Может, наконец?
Потом он сказал: «Рита, ты замечательная, но мне нужна женщина попроще».
Попроще.
Я слишком сложная. Слишком умная. Слишком самостоятельная.
Мужчины не любят сложных. Мужчины любят тех, кто смотрит снизу вверх и говорит: «Ты такой умный, расскажи мне ещё».
Я не умею смотреть снизу вверх.
Я смотрю прямо.
Поэтому — одна.
— Ладно, — говорит Женя, допивая третий бокал, — хватит о грустном. Расскажи про свадьбу века. Там хоть жених симпатичный?
— Не знаю. Не видела вживую.
— Как не видела?! Свадьба через шесть дней!
— Он был занят. Всё общение через ассистента.
— Богатенький, значит.
— Очень. Сын Марковича.
— Того самого? Банкир?
— Да.
— Ого. Невесте повезло.
— Не уверена.
— Почему?
— Потому что она не выглядит счастливой. Вообще не выглядит... живой.
— Может, ботокс?
— Может.
— Или просто осознала, во что вляпалась. Богатые браки — это не про любовь. Это про контракты, слияния и папины амбиции.
— Ты права.
— Я всегда права, — Женя поднимает бокал. — За нас, Рита. За одиноких, независимых, сложных женщин, которые слишком хороши для этого мира.
— За нас.
Чокаемся.
Пьём.
И я думаю: может, это и есть моя жизнь. Обеды с подругой, работа, кошка, три часа ночи, потолок. Может, большего не будет.
Может, я этого заслуживаю.
Сейчас.
Самолёт снижается.
За окном — горы. Снег. Другая страна.
Давид просыпается. Потягивается. Смотрит на меня.
— Долго я спал?
— Час.
— Ты не спала?
— Нет. Думала.
— О чём?
— О том, что делаю.
— И что надумала?
— Что это безумие.
— Жалеешь?
— Нет.
Он улыбается.
— Хорошо.
Самолёт касается земли.
Грузия.
Новая жизнь.
ГЛАВА 6. ТБИЛИСИ
Аэропорт. Паспортный контроль. Такси.
Всё — как во сне. Нереально, размыто, чужое.
Тбилиси — за окном. Узкие улочки, деревянные балконы, старые церкви. Запах свежего хлеба и чего-то пряного.
Не похоже ни на что, что я видела раньше.
— Куда? — спрашивает таксист. Пожилой мужчина с золотым зубом и добрыми глазами.
— Куда-нибудь, где красиво и где нас не найдут, — говорит Давид.
Таксист смеётся.
— Знаю место. Моя сестра держит гостевой дом. На горе. Вид на весь город. Туристы туда не ездят — далеко. Но красиво.
— Идеально.
Едем.
Город сменяется пригородом, пригород — горами. Дорога петляет вверх, всё выше и выше.
Я смотрю в окно.
Не думаю ни о чём.
Впервые за долго — голова пустая.
Никаких планов. Никаких списков. Никаких «надо» и «должна».
Только — сейчас.
Только — здесь.
Только — он рядом.
Гостевой дом — маленький, каменный, с деревянной верандой и видом, от которого перехватывает дыхание.
Тбилиси внизу — как игрушечный. Огни, река, горы на горизонте.
Хозяйка — Нана. Шестьдесят лет, круглая, тёплая, обнимает так, что рёбра трещат.
— Молодожёны?
— Нет, — говорю быстро.
— Пока нет, — говорит Давид.
Смотрю на него.
Он смотрит на меня.
Искра.
Нана улыбается — так, будто знает что-то, чего не знаем мы.
— Комната одна осталась. Большая кровать. Хороший вид. Завтрак — в девять. Ужин — когда захотите.
— Нам нужны две комнаты, — говорю.
— Нет двух. Одна. Разберётесь.
Она подмигивает.
Давид забирает ключ.
— Идём.
Комната — под крышей. Деревянные балки, белые стены, огромное окно во всю стену.
И кровать. Одна. Огромная.
Я стою у окна. Смотрю на город.
Сердце колотится.
Он — за моей спиной. Чувствую его присутствие — как тепло, как электричество.
— Рита.
— Да?