— Я не буду делать ничего, чего ты не хочешь.
— Я знаю.
— Но я хочу.
— Я тоже знаю.
— И ты?
Поворачиваюсь.
Он — близко. Его глаза — тёмные, голодные.
— Мы знакомы шесть часов, — говорю.
— Семь.
— Это мало.
— Для чего?
— Для... этого.
— А сколько достаточно?
Молчу.
Не знаю. Раньше думала — месяцы. Годы. Нужно узнать человека, понять, подходит ли.
С Игорем ждала два месяца. Он всё равно ушёл к «попроще».
С Андреем до него — три месяца. Он женился на другой.
С Сашей — полгода. Он сказал: «Рита, ты прекрасная, но я не готов к серьёзным отношениям».
Я всегда ждала.
Всегда — по правилам.
И всегда — одна.
— Не знаю, сколько достаточно, — говорю.
— Тогда, может, хватит считать?
Он делает шаг вперёд.
Берёт моё лицо в ладони.
Его руки — тёплые, большие, немного шершавые.
— Рита, я не знаю, что это. Не знаю, что будет завтра. Но знаю одно: прямо сейчас я хочу тебя больше, чем хотел кого-либо в жизни.
— Это... много.
— Это правда.
Он целует меня.
Мягко. Нежно. Потом — глубже, жёстче.
Мои руки — на его плечах. Потом — в его волосах. Потом — под его рубашкой.
Его кожа — горячая. Мышцы — твёрдые. Шрамы под пальцами — откуда они?
Потом.
Потом спрошу.
Сейчас — не важно.
Сейчас — только это.
Его губы на моей шее.
Его руки на моей спине.
Молния платья — вниз.
Пуговицы рубашки — прочь.
Кровать — под спиной.
Он — надо мной.
— Ты уверена? — шепчет.
— Да.
И мир — исчезает.
Потом.
Лежим в темноте.
Его рука — на моей талии. Тяжёлая, тёплая.
За окном — огни Тбилиси. Звёзды. Тишина.
— Рита.
— М?
— Ты плачешь?
Касаюсь лица. Мокрое.
— Нет.
— Врёшь.
— Вру.
Он приподнимается на локте. Смотрит на меня.
— Почему?
— Не знаю. Наверное... давно не чувствовала.
— Чего?
— Ничего. Всего. Себя.
Он молчит.
Потом наклоняется, целует мокрую щёку.
— Теперь — чувствуешь?
— Да.
— Хорошо.
Ложится обратно.
Притягивает меня ближе.
— Спи. Завтра — первый день новой жизни.
Закрываю глаза.
И впервые за два года — засыпаю без снов о провале.
ГЛАВА 7. ПЯТЬ ДНЕЙ НАЗАД
Флешбэк.
Среда. Три часа ночи. Москва.
Не сплю.
Лежу в темноте. Смотрю в потолок.
Гуччи храпит рядом — громко, с присвистом. Восемьдесят тысяч рублей, элитная порода, а храпит как пьяный сантехник.
Думаю о своей жизни.
Тридцать восемь лет. Что я имею?
Квартира — шестьдесят квадратов, три комнаты, ипотека на двадцать лет. Купила пять лет назад, когда думала: вот-вот появится семья, нужно место. Семья не появилась. Квартира осталась. Плачу банку за воздух.
Машина — «Мазда», красная, в кредит. Купила, чтобы чувствовать себя успешной. Чувствую себя должницей.
Работа — организатор свадеб. Двести семнадцать чужих праздников. Двести семнадцать раз я видела, как люди говорят «да». Двести семнадцать раз улыбалась, аплодировала, плакала в нужных местах. Профессионально. Красиво. Мёртво.
Мужчина — нет. Уже два года. До этого — Игорь, который ушёл к «попроще». До него — Андрей, который женился на другой. До него — Саша, который «не был готов». До него — никто важный. Случайные встречи, неудавшиеся свидания, первые поцелуи без вторых.
Мама говорит: «Ты слишком разборчива».
Женя говорит: «Ты слишком сложная».
Тётя Соня из Хайфы говорит: «Может, тебе в синагогу походить? Там мужчины приличные».
А я думаю: может, дело во мне?
Может, я — сломанная?
Может, у меня отсутствует какой-то важный орган? Тот, которым чувствуют любовь. Тот, которым выбирают партнёра. Тот, которым строят семью.
Может, я родилась без него.
И теперь — расплачиваюсь.
Гуччи просыпается. Смотрит на меня жёлтыми глазами.
— Знаешь, в чём моя проблема, Гуччи?
Молчит. Конечно.
— Моя проблема в том, что я всю жизнь делала всё правильно. Училась хорошо — красный диплом. Работала усердно — свой бизнес. Не пила, не курила, не спала с женатыми. Ну, почти. Один раз. В двадцать четыре. Профессор. Не считается.
Гуччи зевает.
— И что я имею? Пустую квартиру. Кошку. И три часа ночи с вопросом «и это — всё?».
Гуччи спрыгивает с кровати. Уходит.
Даже кошке неинтересны мои проблемы.
Встаю. Иду на кухню. Наливаю воду.
Смотрю в окно.
Москва — ночная, пустая, чужая.
Думаю: может, пора что-то изменить?