Рано.
Слишком рано.
ГЛАВА 9. ПОТОК СОЗНАНИЯ
После завтрака — прогулка.
Давид ушёл в город — за новыми телефонами. Оба наших — мёртвые. Его — в мусорке в Москве. Мой — с треснутым экраном, выключенный, в сумке, работает, не хочу включать.
Я одна.
Сижу на балконе. Смотрю на горы.
Думаю.
Мысли — как бешеные блохи. Прыгают. Не поймать.
Мысль первая: я здесь.
В Грузии. С мужчиной, которого знаю четыре дня. Без работы, без денег (почти), без плана.
Это — моя жизнь?
Это — я?
Та самая Рита Гольдман, которая планировала всё на три месяца вперёд? Которая вела ежедневник? Которая никогда — никогда — не делала ничего спонтанного?
Это — я?
Мысль вторая: мама убьёт меня.
Буквально. Переедет в Грузию специально, чтобы убить.
Я не звонила ей четыре дня. Четыре дня! Это рекорд. Обычно — каждый вечер. «Рита, ты ела?» «Рита, ты спала?» «Рита, когда внуки?»
Она, наверное, уже обзвонила всех. Полицию. Морги. Больницы.
Она думает, что я мертва.
Или хуже — что я счастлива без её разрешения.
Для мамы это — одно и то же.
Мысль третья: бабушка бы не одобрила.
Бабушка Сара, царствие небесное, сейчас смотрит на меня сверху и качает головой.
«Рита, что ты делаешь? Живёшь с мужчиной без хупы! Без раввина! Без ктубы! Это — грех! Это — позор! Это — не кошерно!»
Прости, бабушка.
Я знаю.
Но он так целуется, что мне плевать.
Мысль четвёртая: а если это — ошибка?
Если он — очередной Игорь? Очередной «ты замечательная, но...»?
Если через неделю он скажет: «Рита, было весело, пока»?
Если я вернусь в Москву — без работы, без денег, без репутации — и буду снова смотреть в потолок в три часа ночи?
Что тогда?
Мысль пятая: но если — нет?
Если это — настоящее?
Если он — тот самый?
Если я наконец-то нашла?
Как узнать?
Бабушка говорила: «Когда найдёшь своего человека — поймёшь». Но не объяснила — как.
Мама говорила: «Любовь — это когда он зарабатывает больше тебя». Но это — не про любовь. Это — про экономику.
Женя говорила: «Любовь — это когда хочешь сорвать с него одежду каждую секунду». Но это — про гормоны. Гормоны — ненадёжные.
Как понять?
Как узнать?
Как выбрать?
Мысль шестая: Гуччи.
О боже. Гуччи.
Моя кошка. Одна. В Москве. Кто её кормит?!
Вспоминаю: перед свадьбой я попросила соседку Любовь Михайловну присмотреть. На два дня. Сейчас — четвёртый.
Любовь Михайловна меня убьёт.
Или — Гуччи съест Любовь Михайловну.
С Гуччи станется. Она — персидская. Они — коварные.
Мысль седьмая: я что, правда думаю о кошке, когда моя жизнь рушится?
Да.
Да, я думаю о кошке.
Потому что кошка — понятная. Кошку надо кормить. Кошка мяукает, когда голодная. Кошка — простая.
А жизнь — нет.
Жизнь — хаос.
Жизнь — это сбежать с чужим женихом в Грузию и сидеть на балконе, не зная, что будет завтра.
Кошка — проще.
Мысль восьмая: я — плохая еврейка.
Точно плохая.
Бабушка была права.
Я не соблюдаю шаббат. Не хожу в синагогу. Ем не всегда кошерное. Живу с мужчиной без брака. Сбежала с чужой свадьбы.
Если есть еврейский ад — там уже греют для меня место.
С табличкой: «Рита Гольдман, 38 лет, не замужем, подвела маму».
Мысль девятая: но может, бог понимает?
Может, бог — не такой, как бабушка описывала?
Может, бог смотрит сверху и думает: «Ну наконец-то! Эта Рита столько лет мучилась! Пусть хоть немного поживёт!»
Может?
Или это я себе придумываю, чтобы не чувствовать вины?
Мысль десятая: я хочу кофе.
Прямо сейчас.
Большую чашку турецкого кофе, как варит Нана.
И хачапури.
И чтобы Давид вернулся.
И чтобы мама не звонила.
И чтобы всё было хорошо.
Это слишком много желаний для одной еврейки?
Наверное.
Евреи не имеют права хотеть слишком много.
Евреи должны страдать.
Это — традиция.
Пять тысяч лет страданий.
Но я — устала.
Устала страдать.
Хочу — жить.
Это — не кошерно?
Плевать.
ГЛАВА 10. ВОЗВРАЩЕНИЕ
Давид возвращается через два часа.
Два телефона. Два грузинских номера.
— Держи. Новая жизнь — новый телефон.
— Спасибо.
— Не за что.
Он садится рядом. Смотрит на меня.
— Ты плакала.
— Нет.
— Рита.
— Ладно. Может быть. Немного.