— Нет, — София повернулась ко мне, но тут же дверь открылась, и из нее вышла Рита.
Намереваясь что-то сказать, девушка замолкла. Она с подозрением скосилась сначала на меня, а потом на свою подругу.
— Ну, что встала? — спросила она у Софии. — Хочешь опоздать? Кавелье ненавидит, когда ее расписание нарушают.
— Тут просто… — София посмотрела на меня и тут же умолкла.
— Ну, не обращай внимания, — Рита прошла мимо, демонстративно отвернувшись. — Тебе проблем не хватает?
— О чем это ты? — вдруг подала голос я.
— Я? — Рита фыркнула. — Не привыкла общаться с хозяйскими подстилками.
— Что?
— Рита, — София шикнула на нее.
— Ну, не затыкай меня. А ты можешь бежать к своему хозяину. Ну, или как ты его называешь.
— Что ты несешь?! — ошарашенно проговорила я.
— Инес нам все рассказала, — вступила в разговор София. — Про твой роман с Кристианом Фарнезе.
— Так ты устроилась в особняк? — спросила Рита, скрестив руки на груди. — Теперь понятно, почему ты прошла собеседование Кавелье. Через постель ее хозяина.
— А со Стефано ты тоже спишь? — София нахмурилась. — Это отвратительно.
— Замолчи! — рыкнула вдруг я, и девушки тут же переглянулись.
— Ну, беги к своему хозяину. Как шавка безродная, — выплюнула Рита. — Он опять за тебя вступится.
Я оскорбленно отвернулась, сжав руки в кулаки. Две нерадивых горничных поспешили куда подальше.
«Эта самовлюбленная стерва времени зря не теряла!» — подумала я, злостно пнув стену носком ботинка. — «Теперь, даже если я захочу всем рассказать о семье Фарнезе, никто мне не поверит. Инес постаралась на славу!»
Теперь, казалось, буквально весь мир от меня отвернулся. Семья Фарнезе угрожает моей скорой смертью, горничные видят во мне хозяйскую игрушку. А я в полной растерянности. В чужом особняке. Одна. Будто забытый брошенный щенок.
Что мне делать дальше?
Куда идти?
Мне невероятно хотелось, чтобы меня успокоили. Обняли. Пообещали, что все будет хорошо. Даже если это наглая ложь. Мне просто страшно оставаться одной.
Я устала.
«Кристиан».
Мужское имя всплыло в голове неожиданно. Поддавшись необъяснимому порыву, я поспешила в комнату единственного человека, что сейчас мог меня выслушать. Хоть стыд и тормозил меня, я не могла противиться желанию.
Тихий стук в дверь остался без ответа. Несколько секунд я медлила, не опуская руку с двери, а потом оперлась о нее лбом и устало прикрыла глаза.
Его здесь нет.
Конечно, когда я так в ком-то нуждаюсь, Фортуна твердит, что мне никто не нужен. Кристиан обещал обо мне позаботиться, но в момент моей слабости исчез.
Как это похоже на действительность. Сказка, что начиналась так красиво, разбилась о скалы реальности.
Шумно выдохнув, я попыталась собрать себя по кусочкам. Но, не желая держаться вместе, части фарфоровой вазы распадались на мелкие песчинки. Меня уже не починить.
— Розалинда?
Я резко вскинула голову и взглянула на Кристиана. Мужчина вышел в коридор с лестничного пролета. В темно-зеленом костюме и с уложенным волосами, он будто только что вернулся в особняк. Дорогой пиджак обрамлял широкую статную фигуру, трость с золотым набалдашником была сжата подмышкой. Кристиан растерянно осматривал меня с ног до головы.
— Кристиан… — на выдохе прошептала я.
Мужчина в миг оказался рядом. Дверь в его комнату отворилась, и мы очутились внутри. Кристиан стянул с себя пиджак и накрыл им меня, решив, видимо, что мне холодно. Но трясло меня совсем не поэтому.
— Розалинда? — мужчина обнял меня, подбородком опершись на макушку. — Что случилось?
— Прости меня, — жгучий стыд не давал заговорить. — Я… Я не послушала тебя.
— О чем ты говоришь? — мужчина положил руки мне на плечи и отодвинул, заглядывая в намокшие от слез глаза. — Что происходит?
— Я следующая жертва, Кристиан, — прошептала, опустив взгляд. — Я помогла Габриэлле сбежать, и Стефано наказал меня.
— Ты что сделала? — переспросил Кристиан неверяще. — Где моя мать?
— Ты знал, что она заколдована? Маркиз подавлял ее сознание все эти годы.
Чуть помедлив, Кристиан ответил:
— Я знал.
— Что?!
Я вскинула ошарашенный взгляд на Кристиана. Мужчина, нахмурившись, отошел в сторону. Его лицо исказила гримаса — дало о себе знать запрещающее заклятье. Привычно взъерошив волосы и примирившись с болью, Кристиан заговорил сквозь зубы:
— Ее жизнь была гарантией того, что я не буду им мешать, — признался он. — Мама была такой всегда, сколько я ее помню. Маркиз наложил на нее заклинание сразу после моего рождения, когда понял, что я…человек.