— Значит, она им больше не нужна… — задумчиво проговорил Кристиан. — Они собирались от нее избавиться.
— Я увела ее из особняка. Но у самых ворот… Там появился Стефано, — я замолчала, не в силах продолжить.
— И что было дальше?
— Габриэлла смогла сбежать. Я отправила ее в Таранто. Но теперь заклинание лежит на мне. Я не могу покинуть особняк. Стефано пообещал, что после Стеллы в жертву принесут меня. Осталась неделя, Кристиан. Последняя неделя августа. Сентябрь станет моим последним месяцем.
— Нет, — Кристиан резко обхватил меня руками и прижал к себе. — Я не позволю. Я сделаю все, чтобы спасти тебя, Розалинда.
— Я не думаю, что…
— Просто поверь мне. Я знаю, тебе тяжело довериться. Но, пожалуйста, сделай это один-единственный раз.
Слова сомнений застряли поперек горла. Я заставила себя промолчать, зарывшись лицом в чужую грудь. Последние года я не позволяла себе такую роскошь, как доверие. Возводила вокруг ледяной замок, не подпускала людей ближе расстояния вытянутой руки. А теперь поддавалась чужим сладким обещаниям. Тонула в чужой надежде, позволяла чужим рукам сжать мою жизнь. Я поддалась сладостному искушению, отказалась от всего, чему научила меня жизнь в Цитадели. Я предала последние принципы, что были написаны кровью. И могла лишь надеяться, что не пожалею об этом.
Глава 41
Я проснулась в чужой кровати. Разомкнула глаза и различила над собой не привычные деревянные доски, накрытые тонким матрасом, а белоснежный потолок с хрустальной люстрой.
Медленно повернула голову в сторону и поняла, что нахожусь в комнате одна. Отогнув одеяло, заметила, что спала в одном нижнем белье.
«Санти…» — стыдливый румянец тут же обжег щеки. — «Как я на это решилась?»
Нет. Ничего не было. Если не считать головокружительных поцелуев, горячих рук на моей талии, что постепенно спускались к бедрам, что пытливо исследовали оголенное тело, что так желали большего.
Я оказалась раздета. Не только внешне, но и внутренне. Я позволила Кристиану заглянуть туда, куда еще никого не подпускала. Он увидел мою душу. И обращался с ней так бережно, что живот скручивало от миллионов порхающих бабочек, желающих вырваться наружу.
Но, как бы мне не хотелось большего, я смогла остановиться.
«Я пока не готова, Кристиан… Не сейчас», — это были мои слова, сказанные в пылу желания.
Но магия момента не разбилась не мелкие осколки. Кристиан понял меня, разделил сомнения, отступил, но не отдалился. Мы остались вместе. Вдвоем во всем мире. В нашей маленькой собственной вселенной.
Одевшись, я поспешила на работу. Завтрак благополучно проспала, но хотя бы не опоздала на утреннее собрание.
Когда я зашла в техническое помещение, все горничные уже столпились вокруг стола Кавелье. Стоило двери за спинами девушек предательски скрипнуть, как все глаза устремились в мою сторону. И это были отнюдь не добрые взгляды.
Сейчас горничные смотрели на меня также, как и шпионки в Цитадели. С сомнением, подозрением, с отвращением. Они видели во мне не соратницу, а предательницу и соперницу. Девушку, с которой слишком опасно иметь дело, ведь она в любой момент может вонзить нож в спину. Я перестала быть одной из них с тех пор, как о моих отношениях с Кристианом стало всем известно.
А теперь, я уверена, Инес оповестила всех о моем отсутствии в комнате этой ночью. И наверняка с чересчур яркими и неуместными подробностями.
— Бруно! — воскликнула Кавелье едко. — Ты решила почтить нас своим присутствием? Как это мило.
Я сконфуженно промолчала и встала поодаль, за чужими спинами. Кавелье же усмехнулась и продолжила свой монолог.
— Причины столь важного события мы обсуждать не будем. Вам требуется знать лишь то, что свадьба откладывается на неопределенный срок. Все остальное расскажет лично либо синьор Маркиз, либо его сын.
Женщина строго оглядела ряды горничных, что уже разрывало от нетерпения. Домоправительница прекрасно осознавала, что, стоит ее подопечным покинуть этот кабинет, как слухи тут же заполонят коридоры и комнаты. Такое событие нельзя не обсудить.
— Услышу хоть одно перешептывание, — хмуро заметила Кавелье. — И вылетите отсюда. Это вам не публичный дом. Ясно?
— Ясно, — ответили хором девушки.
— Все свободны, — Кавелье устало махнула рукой. — Бруно, задержись.
В неровных рядах послышались едва заметные смешки. Смерив меня холодными взглядами, девушки разошлись. Постепенно техническая комната опустела. Я одна осталась стоять перед деревянным высоким столом домоправительницы.