Лошадь за поводья вел светловолосый щуплый Александр.
— Доброе утро, синьорина! — проговорил юноша весело. — Не думал, что снова встречу Вас здесь!
— Здравствуй, — я мягко улыбнулась. Рядом с Александром я почувствовала себя совсем не горничной. Юноша обращался ко мне с таким уважением, с каким подобало бы общаться с семьей Фарнезе, но никак не с их прислугой. — Я и сама не ожидала.
Стоило Александру рассмотреть блеск в моих глазах, как улыбка стерлась с его юношеского мягкого лица.
— Что-то случилось? — встревоженно спросил он, отпустив Марко и приблизившись ко мне.
— Нет, нет, — я стерла мокрые дорожки с щек.
— Я видел мало людей, которые плачут без причины, — Александр сел рядом со мной. — И все они были либо счастливые, либо сумасшедшие. Про Вас я так сказать не могу.
— Ты не можешь назвать меня счастливой?
— Иначе Вас не было бы здесь.
Я промолчала, потупив взгляд. Александр же внимательно следил за Марко, щипавшим траву.
— Я рада, что он еще жив, — сказала, кивнув на коня.
— Сейчас хозяевам не до него, лишь поэтому Марко все еще здесь.
— Конечно, — я нахмурилась и прошептала. — Убийств им хватает и в особняке.
Александр опешил. Он резко повернулся ко мне, и я рассмотрела в карих больших глазах шок.
— О чем Вы говорите?
— Как давно ты здесь живешь? — спросила я.
— Сколько себя помню.
— И никогда не замечал странностей?
Александр задумчиво опустил глаза на свои длинные пальцы. Светлые густые волосы отливали рожью на солнце. Целыми бескрайними полями ржи.
— Скоро меня здесь не будет, — продолжила я, не встретив никакой реакции. — А ты будь осторожен.
Александр вновь поднял глаза на меня. Несколько мгновений он в раздумьях молчал, оглядывая мое лицо, а потом тихо заговорил.
— Наверное, я не должен говорить об этом… Но несколько лет тому назад я нашел кое-что странное. Свиток, зарытый в земле за конюшней. Я не умею читать, поэтому так и не узнал, что там написано. Но, раз мы заговорили о странностях, я покажу его Вам.
Александр резво вскочил со скамьи и метнулся в конюшню, чтобы через минуту выбежать оттуда с зажатым в руке пергаментом. Мы с Марко удивленно наблюдали за юношей.
Мальчик вновь опустился рядом и сунул мне в руки грязный, потрескавшийся от времени лист толстой бумаги, свернутый в трубочку.
— Прочитаете его мне? — попросил юноша.
Я медленно развернула бумагу. Чернильные буквы, выведенные педантично и каллиграфично, складывались в ровные ряды четверостиший:
«В древних землях, забытых и темных,
Где магия правит людским ремеслом,
Тихое слово звучит безмолвной ночью
О гибели людей в проклятом грехе.
Лживые обещания ведьм и колдунов
Приводят людей в свой зловещий плен.
Там, где светил лишь путь прекрасный,
Они теряют себя в бездонной тьме.
В древних страницах книги таинственной
Спрятано зло, плененное в греховной сети.
Чтобы сделать свободу и волю единственной,
Книга счастье в огне должна обрести.
Пусть пламя заключит злую силу,
Исчезнет она, где сперва рождена.
Под сгорающей обложкой забьется жила,
Увидится будущее без волшебства.
Время придет, как звезды блекнут,
И в книге магии секрет осыпется прахом…»
— А дальше? — завороженно прошептал Александр, что ни на секунду не отводил от меня глаз.
— Лист оборван… — также тихо ответила я, глядя на грубый шероховатый срез.
— Что же это может значить?
Я проглотила ком, вставший в горле. В голове тут же закрутились шестеренки, а каждое слово в поэме начало обретать смысл.
— Может, это стихотворение? — предложила я, хотя сама мало верила в сказанное.
«Магия правит людским ремеслом…»
«О гибели людей в проклятом грехе…»
Очевидно, в стихотворении говорится об опасности магии. От нее люди гибнут. Древние земли — не о них ли мне рассказывал Кристиан? Места, где ведьмам поклонялись, где их силу считали святой?
«В древних страницах книги таинственной
Спрятано зло, плененное в греховной сети…»
Книга, о которой говорится в поэме… Что, если имеется ввиду книга заклинаний, принадлежащая трем старухам? На ее старых пожелтевших страницах скрыто столько зла, сколько не найти ни в одном другом писании…