На некоторое время мужчины умолкли. Оба наблюдали за молодой рыжеволосой девушкой в пышном ярко-желтом платье. Вокруг нее все танцевали в парах, держались за руки, крутили пируэты, и лишь она одна развлекалась в одиночку. Не потому, что ее никто не приглашал. Нет, из желающих в этом зале выстроилась бы очередь на все Королевство. Девушка сама этого не хотела. Ей было весело и так, даже одной.
В какой-то момент, заметив отцовский взгляд, она остановилась и вытянула вверх тонкую руку. Задорно засмеявшись, помахала мужчине, а потом вновь затерялась в толпе.
— Двадцать лет… Не могу поверить, — задумчиво проговорил мужчина. — Еще недавно я держал ее, годовалую, у себя на руках. Поражался тому, как она мала.
— Не успеешь оглянуться, как она сможет поднять на руки тебя, — поддержал Король. — Сначала мы сетуем на их баловство, а теперь, что без их шалостей нам слишком одиноко.
Когда именинница выбилась из толпы и подошла к возвышению, оба, и Людовик, и Король, стерли со своих лиц печальную ностальгию, обратив все внимание к девушке.
— Отец, Его Величество, — она опустила изумрудные большие глаза в пол, — Сколько можно сидеть? Неужели вам совсем не весело?
— Еще как весело, Лидия, — ответил Людовик, поднявшись со своего места. — Но мы люди уже немолодые, так танцевать, как ты, не можем.
Лидия, закрыв рот бледной ладошкой, тихо засмеялась.
— Не нужно хоронить себя раньше времени.
— Не могу представить, о чем говорит твой отец, моя милая, — заговорил Король. — Я лично никуда не собираюсь.
Людовик притворно всплеснул руками.
— Ну что вы, в самом деле. Совсем не о том я говорю.
Лидия переглянулась с Королем, хитро улыбаясь. Мужчина, смеясь одними глазами, вокруг которых тут же собрались паутинки морщин, покачал головой.
Когда из толпы гостей выбился мужчина в длинном черном плаще, Людовик и Король смеяться перестали. Оба натянули на лица маски равнодушного спокойствия и встретили человека молчаливым приветствием. Лишь Лидия продолжала улыбаться, наблюдая за отцом.
— Его Величество, — мужчина с черными волосами, глубоким задумчивым взглядом и острыми чертами лица склонил голову в приветствии, — Советник, приветствую вас.
— Здравствуйте, Марцио, — Людовик дежурно улыбнулся и пожал руку собеседнику.
— Не представите нас с вашей дочерью?
— Конечно, — Людовик указал рукой в сторону дочери. — Лидия, моя единственная и любимая дочь. Герцог Марцио Фарнезе, — рука указала на мужчину, — Маршал Неаполитанского Королевства.
— Синьорина Лидия, — мужчина, чуть выше девушки, мягко улыбнулся, хотя острота его лица не сгладилась. — Рад лично с Вами познакомиться. И принести свои поздравления. Вы великолепно выглядите.
— Благодарю, — Лидия, в отличие от незнакомца, ответила на дежурные любезности весьма искренне. Она оглядела Марцио с головы до ног: темные глаза, резкие точеные скулы, черный длинный костюм, трость с золотым набалдашником в виде змеиной головы, черные лакированные ботинки. — У вас красивая трость.
— Ручная работа, — заметил Марцио с нескрываемой гордостью, наглаживая капюшон кобры. — Таких всего две во всем мире.
Лидия натянула на лицо улыбку, изо всех сил стараясь быть вежливой. Маршал Королевства — глава армии — весьма высокая должность. С таким человеком нужно быть обходительной, даже если от одного его вида все тело пронзает мурашками, а от голоса сердце начинает биться чаще. И, увы, далеко не от трепетных приятных чувств.
Марцио с первых секунд показался Лидии властным аристократом, а от разговора с ним в груди все похолодело от тревоги.
— Прошу прощения, но вынуждена вас оставить, — девушка опустила голову. — Приятного отдыха.
Марцио, равнодушно взглянув на девушку, молча кивнул. А Лидия поспешила туда, где поскорее сможет согреться, — в центр зала.
Часть 3. Глава 46. Ведьма
Часть третья
«Ведьма»
Три дня спустя
Быстрая утомляемость, слабость в теле, дрожь в конечностях, кровь из носа, потеря веса, тошнота. Звучит, как яркие проявления простуды. Незначительной болячки, что пройдет через пару-тройку дней.
Для всех, кроме меня. В моей жизни эти симптомы стали приговором.
Уже несколько дней я не могу перестать разглядывать свою ладонь. Просыпаясь с первыми лучами солнца, подношу руку к глазам, умываясь, чувствую ее жжение, ложась спать — вновь гляжу, не в силах поверить.