Кристиан потерял голову, забыл о кровавом прошлом старшего брата. Но я помню все. И не позволю такому человеку хоть пальцем ко мне прикоснуться. Лучше я умру, чем приму от него помощь. Тем более, если на деле она окажется совсем не благородным одолжением. Стефано никогда не делает что-либо бескорыстно. У каждого его поступка есть последствия.
Погрузившись в немую ярость, воспылавшую внутри, я спустилась на первый этаж, собралась было выбежать из дома, но вспомнила, что оставила амулет Кристиану. Последние несколько дней у меня и мыслей о прогулке не было, так что я и не просила магическую безделушку обратно.
Тогда мне пришлось найти укрытие в особняке. Я зашла в бильярдную, убедилась, что она пуста, и укрылась в тени кожаного дивана. Напротив него стоял резной камин, давно потухший. Обожжённые поленья все еще лежали в очаге, но огонь давно уже не разводили.
Я села на пол, прижав к груди колени. Откинулась спиной на сиденье и закрыла лицо руками.
«Как ты мог, Кристиан?..» — подумала вновь, но уже не с яростью, а лишь с отчаянием. — «Ты ведь предал меня».
Мы с Кристианом были вместе. Нас объединяла ненависть к семье Фарнезе, отличие от всего остального мира. Мы оба были потеряны и никому не нужны, оба оказались лишними среди окружающих. У нас была общая цель.
А теперь… Он все это предал, смял и выкинул все наши планы. Он обратился к тому, кого еще вчера мы считали общим врагом.
Мокрые дорожки обожгли щеки. Я сморщилась, пытаясь остановить поток слез. Ладонями растерла влагу и огляделась по сторонам, убеждаясь, что никто не видит нежеланной слабости.
Вдруг я заметила деревянную тумбу, подпирающую кожаный диван. На серебряном подносе стоял стеклянный штоф с янтарной жидкостью, рядом — два граненных бокала.
Чуть призадумавшись, я друг встала на ноги, взяла бутыль и стакан. Вернулась на место и перелила жидкость в чашу.
«Что я делаю?» — задумалась на секунду, принюхиваясь к алкоголю.
Пахло, честно говоря, неприятно. Учитывая, что я никогда в жизни еще не пробовала подобное. Но почему-то именно сейчас возможность показалась весьма удачной.
Я часто слышала разговоры прожженных любителей выпить о чудных свойствах алкоголя, от сословий чуть богаче узнавала, что отличный способ забыться — пара стопок вот такого напитка.
А мне сейчас как никогда раньше нужно забыться.
Поэтому я сделала глоток. Жадный, жаждущий глоток алкоголя. И тут же зашлась кашлем.
«Ну и гадость!» — подумала, едва не вернув все содержимое в бокал.
Горло обожгло, словно я выпила жидкое пламя, но никак не что-то приятное и расслабляющее. Я сморщилась и отставила стакан в сторону. Задумалась, как люди это пьют. И решила, что проблема все-таки во мне. Раз остальных все устраивает, значит, алкоголь и вправду обладает каким-то свойством, мне неизвестным.
Несколько минут в бильярдной сохранялась гнетущая тишина. Я глядела прямо перед собой, одновременно думая обо всем и ни о чем. Странная пустота в голове смешивалась с вереницей абстрактных мыслей.
Когда в камине вдруг блеснула искра, я вздрогнула. Резко подняла глаза на очаг и ошарашенно наблюдала за тем, как из пустоты рождается огонь. Сначала совсем слабый, он стремительно разросся и перепрыгнул с одного поленья на остальные. В миг тело обдало жаром.
— Удивлена?
Голос Жаклин показался мне острым ножом, проскользившим по ушам. Я резко обернулась в сторону дверей и тут же почувствовала головокружение. Попыталась совладать с собой, но мысли стали какими-то ватными.
— О, Санта Мария… — насмешливо проговорила девушка, приблизившись. — Ты распиваешь виски Маркиза Фарнезе?
— Не твое дело, — медленно ответила я, отвернувшись к огню. — Как ты это сделала?
— Ровно также, как и это, — Жаклин вдруг опустилась на пол рядом со мной.
Девушка согнула руку перед собой, и над ее тонкими бледными пальцами тут же заплясали всполохи искр. Я с недоверием глядела на это представление.
— Как прекрасна может быть смерть, — прошептала Жаклин задумчиво.
Девушка сидела на полу, поджав под себя колени. Она не боялась ни запачкать белоснежное легкое платье, ни прожечь в нем дыру своими фокусами. Ее светлые волосы были распущенны и водопадом спускались на грудь. Тонкие руки оказались спрятаны в полупрозрачных рукавах.
— Магия прекрасна, — саркастично протянула я. — Может, для вас, больных на голову, так и есть.
Жаклин удивленно усмехнулась, глядя на меня во все глаза. Она перевела взгляд на мой бокал, почти не опустевший, и засмеялась.