Словно черное бельмо, особняк возвышался меж густой кроной деревьев и скрывал за собой голубое небо. Он выглядел так, словно очутился здесь случайно. Темный и хмурый, особняк неприветливо глядел на меня в ответ.
Вскоре я оказалась перед железными коваными воротами. Они возвышались на несколько метров вверх, угрожающе сверкая острыми пиками. Золотые вычурные вставки блестели на полуденном солнце, затейливые узоры складывались в картину.
За забором оказалась будка смотрителя. Мужчина средних лет, поглаживая колючие короткие усы, вышел из своего укрытия и внимательно рассмотрел меня.
Под его пристальным взглядом я съежилась. Было что-то пугающее в этих холодных безэмоциональных глазках, спрятанных под широкими густыми бровями.
На худощавом теле мужчины был синий костюм, какой обычно носят привратники. На руках — серые от грязи перчатки, а во рту — тонкий окурок.
— Здравствуйте, синьор, — поборов смущение, первой начинаю разговор.
— Добрый день, — учтиво отвечает он. — По какому поводу пожаловали?
— Я горничная, пришла на собеседование.
— Кхм, — мужчина то ли задумался, то ли закашлялся. Он почесал морщинистый подбородок. — У вас есть приглашение?
Я запустила руку в карман сумки и выудила оттуда сложенное втрое письмо. Оно успело замяться и потерять свой презентабельный вид, какой полагается иметь всему, что принадлежит семье Фарнезе.
Смотритель подошел к воротам и забрал у меня бумажку. Внимательно вчитавшись в ее содержание, он некоторое время что-то бубнил себе под нос. Потом перевел взгляд прищуренных глаз на меня.
— А документы?
Я, чуть помедлив, достала из сумки паспорт и сунула его в руки сторожу.
— Розалинда Бруно… — проговорил он задумчиво. — На фото вы симпатичнее.
— Беременность сказалась, — вспыхнув, ответила я.
«Чертова Розалинда!»
— Ясно…
Мужчина отдал мне бумажки и взялся за железные ставни. Ворота с протяжным скрипом-криком отворились, запуская меня внутрь территории Фарнезе.
— Добро пожаловать, мадемуазель, — на французский лад и растягивая гласные проговорил сторож.
— Грацие, — приподняв подол, манерно опускаюсь в реверансе и захожу внутрь.
Наконец, я очутилась в месте, наполненном слухами и домыслами, загадками и тайнами. Примерив на себе чужой образ, я обрекла себя на самую крупную ложь в своей жизни и поставила на кон все. Но приз в случае победы слишком велик. И ради него я готова рискнуть.
Глава 6
Я ступила на землю Фарнезе, и, стоило моей ноге коснуться влажной почвы, как все тело словно пронзило током. Кожа покрылась мурашками, и на несколько секунд мир вокруг замер. По спине пробежал холодок.
Я перевела взгляд на сторожа, который не сводил с меня глаз. Его маленькие черные зрачки, почти непроницаемые, были похожи на две дыры. Он стоял слева от меня, сжимая в тонких кривых пальцах калитку.
«Может, мне закричать и убежать отсюда?» — скептично думаю, опомнившись.
Все эти слухи и домыслы, которые я услышала в Таранто, произвели на меня настолько сильное впечатление, что неосознанно отложились на подкорке. И теперь, когда я оказалась в Фарнезе, всплывали из толщи воспоминаний образами и странными ощущениями. Я накрутила себя сама, хотя с иронией относилась ко всему, что слышала от городских. А теперь пожимала плоды собственной восприимчивости.
— Вас проводить или сами дойдете? — спросил привратник с сомнением. Кажется, моя нерасторопность действовала ему на нервы.
Я взглянула вперед. Особняк Фарнезе, выглядывая из-за деревьев, возвышался черным пятном буквально в сотне метров впереди. Вымощенная булыжником широкая дорога, петляя, наверняка вела прямиком к его дверям.
— Дойду сама, грацие.
После этих слов я двинулась вперед. Быстрым шагом миновала небольшую рощу перед домом и вышла на огромный зеленый палисадник. От открывшегося вида у меня перехватило дух.
Кусты самшита ровными рядами тянулись вдоль дороги прямиком к лестнице. Зеленый идеально постриженный газон застелил все вокруг. Над ним возвышались низенькие деревья с густой круглой кроной. Кусты с яркими фиолетовыми, синими и розовыми цветами были раскиданы вокруг. Стоявший запах сладкой свежести вскружил голову.
Красота природы словно компенсировала серую угрюмость особняка. Она стала противовесом готическим канонам архитектуры и извращениям строителей.
Изучив окрестности, мой взгляд против воли упал и на дом. От его вида поднявшееся настроение стремительно опустилось.