Стефано вдруг закрыл глаза. Он нахмурился, сжал пальцы на моих плечах, и тут же озноб отступил. Я почувствовала, как в теле бурлит кровь. Щеки едва не запылали от нахлынувшего жара.
— Умереть ты, может, и не в силах. Но заболеть — вполне. И, поверь, в гриппе нет ничего приятного.
— Зачем ты спас меня? — прошептала я с трудом. — Я не пришла на встречу.
— Я не собираюсь быть должником моего брата, — отрезал Стефано жестко. — Я пообещал ему тебя спасти, значит, сделаю это. Хочешь ты того или нет.
— Ты распоряжаешься моей жизнью так, словно она ничего не стоит.
— А ты считаешь иначе?
В вопросе Стефано послышалось настолько искреннее удивление, что я опешила. Он говорил о спасении, но вел себя как последний мерзавец. Для него моя жизнь — лишь инструмент, а я сама — незначительная помеха.
— Так сложно поверить, что я собираюсь тебе помочь? — скептично поинтересовался Стефано, заломив бровь.
— Ты бы смог довериться своему убийце?
— Как драматично, — мужчина хмыкнул. — Уверен, последние несколько часов ты захлебывалась в жалости к себе. Думала о трагичности своей судьбы, представляла себя героиней из сказки, противостоящей сущему злу.
— Так оно и есть.
— Жизнь — не сказка, Мартина. Особенно твоя. Сейчас тебе лишь повезло увязаться с моим сердобольным братцем. Я сниму с тебя заклятье, и вы уйдете из особняка. Ясно?
Я промолчала. Несмотря на уверения Стефано, мне было как никогда сложно довериться чужим словам. Особенно когда они пропитаны презрением и высокомерием.
— Поклянись, — процедила я, не поднимая глаз.
— Ты издеваешься?
Мы все еще стояли в воде. Стефано она была по пояс, мне — почти по грудь. Мужчина уже давно убрал с моих плеч руки, однако места прикосновений продолжали пылать огнем. Да и все мое тело горело от жара. Мне было совсем не холодно. Отнюдь, ледяная вода озера сейчас скорее напоминала раскаленный чан.
— Поклянись, — повторяю упрямо.
— Черт… — Стефано нервно смеется и приглаживает черные мокрые волосы. — Мог ли я представить, что мне когда-либо придется клясться перед смертной?
Я не разделила угрюмого веселья ведьмака. Стефано умолк, улыбка медленно сползла с его лица. Чуть помолчав, он произнес нехотя:
— Клянусь.
Я выдохнула так, словно своими словами Стефано срезал с моей груди камень. Я схватилась за соломинку, убеждая себя, что клятва обережет меня от обмана. Однако глубоко в душе знала — для ведьмака, такого, как Стефано, обещания и клятвы смертным — пустые слова.
Глава 52
На следующий день мы со Стефано все же встретились в библиотеке. Ровно в восемь часов вечера, хоть и другого дня, я стояла у самых дверей, чувствуя, как трясутся поджилки. Стефано уже ждал меня внутри. Там, где когда-то я сидела и рассматривала его фотографии из прошлого.
Я молча подошла к креслу, в котором сидел ведьмак, закинув нога на ногу. В бордовом костюме, он равнодушно наблюдал за моими неловкими движениями.
— Сегодня без вечерних купаний? — иронично произнес он, сложив подбородок на руку.
Я, поджав губы, промолчала. Мне самой не верилось в то, что я едва не совершила. Точнее, совершила, но не до конца. Всю ночь меня тревожили страшные мысли. Я ворочалась, не в силах даже сомкнуть глаз. Стоило мне задремать, как перед глазами тут же мелькали эпизоды с озера. Я вновь чувствовала, как задыхаюсь, легкие горели, а тело не слушалось.
Мне было страшно даже представить, что случилось бы, не окажись Стефано рядом. Конечно, я бы не умерла. Особняк Фарнезе не отпустил бы меня просто так. Однако есть вещи куда страшнее смерти. Например, муки, что меня ожидали впереди.
Или четкое осознание моей слабости. Попытавшись умереть, я всем своим существом признала победу Фарнезе. Я поддалась в их беспощадной игре и подтвердила, что моя жизнь действительно ничего не стоит. От одной этой мысли было в сто крат больнее, нежели от той агонии, что я испытала, когда тонула.
— Присаживайся, — Стефано по-хозяйски махнул на кресло, стоящее у самой стены.
Я послушно села и скосилась на лампу, зажженный огонек которой набрасывал затейливые тени вокруг себя. В полумраке лицо Стефано выглядело зловеще: скулы обострились, глаза почернели, а на лбу собрались хмурые морщинки. В полной тишине же мне казалось, что мои мысли оглушительны и слышимы даже Стефано.
— Ну… — я была не в силах терпеть затянувшееся молчание, а ведьмак, кажется, наслаждался неловкостью, что я испытывала.
— Розалинда… — протянул мужчина наигранно. — Или правильнее Мартина? Как мне к тебе обращаться?