Ведьмак равнодушно посмотрел на Александра и, словно никого не заметив, продолжил свое занятие. Одна лошадь уже была готова и стояла поодаль, оставался лишь Марко.
Конюх взглянул на меня и слабо улыбнулся. Он подошел ко мне ближе, так, что его непослушные светлые волосы едва не пощекотали мне ноздри, и прошептал:
— Мы можем выйти?
— Конечно, — я опешила, но не подала виду.
Скосившись на занятого Стефано, двинулась за юношей на улицу. Александр остановился у корыта с водой. Мальчик, переминаясь с ноги на ногу, упрямо молчал, хотя явно хотел что-то сказать. Он лишь теребил серую, протертую до дыр майку.
Я с необъяснимым сочувствием смотрела на потуги конюха. Слабо улыбнувшись, заговорила первой:
— Что-то случилось, Александр?
Мальчик поднял голову, и его глаза-блюдца сверкнули.
— Как вы себя чувствуете?
— Хорошо. А что-то не так?
— Я… — юноша тяжело выдохнул, подбирая слова. — Я хотел спросить о том пророчестве…
В голове что-то щелкнуло.
— Пророчестве?
— Да… Вы тогда так скоро убежали, что я совсем ничего не понял… Но все ведь хорошо?
— Как посмотреть, — проговорила я с сомнением. — Все же я хотела уточнить, где ты его нашел.
— Я же говорил… — Александр нервно заозирался по сторонам. — Здесь, за конюшней.
— Ты можешь показать это место?
Светловолосый мальчик промолчал. Он нервно заломил тонкие бледные пальцы и вдруг с отчаянием посмотрел на меня:
— Простите меня! Пожалуйста!
— За что? — я удивленно наблюдала, как большие щенячьи глаза наполняются слезами.
— Я… Я не знал, что это настолько опасно!.. Мадам Кавелье дала мне поручение и… И я правда не знал, что написано на свитке… Но она сказала, что накажет меня за непослушание… А ее наказания — это!..
— Подожди, — я попыталась прервать поток бессвязных мыслей.
Схватив юношу за руки, я приблизила свое лицо к его глазам и внимательно всмотрелась в них.
— О чем ты говоришь? Кавелье дала тебе тот пергамент?
— Да! Но я правда не знал…
— И почему ты извиняешься сейчас?
— Я услышал, как она говорила… Она ждала вашей смерти, синьорина.
Я отпустила руки Александра, побледневшего словно снег, и отошла на шаг назад. Кажется, мне и самой стало не по себе.
Вот, значит, откуда так вовремя взялось пророчество. Его передала Александру мадам Кавелье. Она ведь угрожала мне…
— Теперь ты заложница особняка Фарнезе, — Кавелье встала из-за стола и подошла ближе. Она посмотрела на меня сверху-вниз. — На месте синьора Стефано я бы уже стерла тебя в порошок. Но он медлит. Дает тебе второй шанс. Знай, что я — не Стефано Фарнезе. И если ты попадешься мне… Впрочем, несчастные случаи бывают довольно часто. Ты меня поняла?
Домоправительница, видимо, решив, что интриг внутри семьи Фарнезе не хватает, решила сплести свою собственную паутину лжи. Умелая паучиха, она подстроила козни, пользуясь чужой наивностью. Кавелье решила поймать меня в свою ловушку, и лишь случай упас меня от этой смертельной клетки.
— Я не…
— Теперь все встало на свои места, — не успела я договорить, как за спиной послышался стальной голос Стефано.
Мужчина вывел за собой запряженных лошадей и подошел к нам. Он сверху-вниз глядел на Александра.
— Я не мог понять, кто же откопал древнее пророчество и так удачно подкинул его горничной. Теперь же нашел ручную крысу Кавелье.
На юноше не было лица. Он сжался, глядя на ведьмака с детским наивным страхом. Стефано же смотрел безразлично, но с привычным стальным блеском в глазах.
— Кто дал тебе право действовать за спиной хозяев? — жесткий холодный вопрос.
— Мне очень жаль… Но я боялся… У меня не было…
— Оставь эти речи для Кавелье, — ведьмак махнул рукой. — Мне плевать на твои извинения.
Я, нахмурившись, наблюдала за тем, как Стефано измывается над конюхом. Он одним своим видом внушал в мальчика вселенский страх, знал это и пользовался чужими чувствами. Стефано безжалостно мучил своего слугу.
— Ст…
Я не успела договорить. Не успела вмешаться. Голос ведьмака прорезал воздух вокруг нас:
— Здесь нет места своеволию. Здесь нет места лжи своим хозяевам. Поэтому отправляйся туда, откуда пришел. В преисподнюю.
Руки Стефано проскользили по плечам Александра. Ведьмак ударил конюха, и тут же яркий свет выбился из мальчишеской груди.
— Санти!.. — я закричала, но умолкла на полуслове.
Глядя, как яркий свет бьет ключом из груди юноши, я не могла выдавить из себя ни звука. Александр растворялся в воздухе.