Я вытянула перед собой руку, наслаждаясь свободой движений. Ведьмак снял свое чертово заклинание. Стефано оставил меня одну без страха, что я воспользуюсь моментом и сбегу. Видимо, понимал, что в голове у меня есть отголоски разума и я не поддамся столь легкомысленному решению.
Полог деревьев накрывал нашу небольшую поляну куполом. Сначала я чувствовала лишь ноющую боль в ногах и спине, потом чувства отступили, уступая место сонливости. За этот день я немыслимо устала, несмотря на то что всю дорогу проделал Марко.
Я была благодарна коню. Несмотря на дикий страх, что я испытывала перед ним утром, сейчас Марко не казался мне таким зловещим. Я проехала на нем целый день, и, кажется, детские воспоминания отступили. Стефано был прав, как бы я не хотела это признавать.
Когда я вновь открыла глаза, Стефано уже был рядом. Он держал что-то над костром. Проморгавшись, я различила две разделанные кроличьи тушки.
«Убийца».
Я нахмурилась, а Стефано поймал мой взгляд.
— Тебе нужно поесть, — сказал он, протягивая кусок мяса.
— Я не голодна.
— Не заставляй меня снова использовать магию. Я порядком вымотался.
— Тогда просто оставь меня в покое.
— Мартина.
Этого жесткого обращения хватило, чтобы по моей спине пробежали мурашки. Я медленно выпрямилась и забрала из чужих рук кусок мяса. Стефано — не тот, с кем можно жеманничать или пререкаться. Он не станет упрашивать меня поесть. Скорее, либо затолкнет эту чертову крольчатину мне в глотку, либо заставит проглотить ее с помощью колдовства.
На удивление, мясо оказалось совсем недурным. Конечно, не хватало перца или хотя бы соли, но… Это можно было есть и не морщиться.
Сидя на холодной земле в непроглядном лесу и греясь у большого костра (хоть и разведенного с помощью магии), я ощущала себя путешественницей во времени. Мы весь день скакали на конях, терялись в лесах и полях, а потом Стефано охотился, словно первобытный человек.
А ведь мы могли просто сесть на поезд и очутиться в Риме через пару дней. Однако оказались здесь, как древние путешественники. Никогда бы не подумала, что ввяжусь в эту странную конную прогулку.
Еда и вправду пошла мне на пользу. Живот перестало сводить в болезненных спазмах, а потянуло меня ко сну еще сильнее. Я вытерла руки о траву и прикрыла глаза, вновь уперевшись спиной о ствол дерева.
Стефано вдруг бросил мне на колени темно-синее мягкое покрывало.
— Ложись спать. Завтра рано вставать.
Я не стала отнекиваться и спорить. Во-первых, на эти глупые разговоры уже не осталось сил, а во-вторых, одеяло — это то, о чем я сейчас мечтала больше всего на свете.
Я обернулась в широкое покрывало и легла поближе к огню. Положила под голову сумку и закрыла глаза. Треск поленьев, шуршание листвы и скрежет сверчков зазвучали громче. Я вслушивалась в звуки природы, пытаясь уловить каждую мелодию. Плеск воды, тяжелое конное дыхание, редкий шорох веток, порхание чьих-то крыльев, стоны древесных стволов… Целая симфония.
Я вновь открыла глаза и посмотрела на Стефано. Мужчина лежал по другую сторону от костра. Он сложил руки за головой и глядел в черное небо, растворяющееся за огненным дымом. Его прямой нос и резкие скулы очертились в сполохах огня. Темные глаза изредка моргали.
Будто почувствовав мой взгляд, Стефано заговорил:
— Завтра будет больше остановок. И, возможно, заедем в одну деревню по пути.
Голос Стефано, нарушивший трезвучия леса, звучал незнакомо. Тот же глубокий властный тембр, но… Я различила нотки усталости. Ведьмак и вправду вымотался за этот долгий день.
Я промолчала, закрыв глаза. Пока нет крайней необходимости, я не собираюсь с ним общаться. Я не забуду того, что он сделал. Никогда не позволю этому убийце запудрить мне мозги вновь.
— Я не убивал его.
Шелест веток, чьи-то мелкие шаги вдали, оклик одинокой совы, вышедшей на охоту… Лес вовсю разговаривает с нами.
— Я его освободил.
Всплеск воды, жужжание комара, птичий далекий крик…
— Смерть — не освобождение! — я не выдержала и заговорила.
— Он не был живым.
Какой же бред! Я гневно сжала губы, не зная, что и ответить на это дикое заявление.
— В особняке Фарнезе нет живых слуг, кроме горничных.
— О чем ты?
— Души, что слишком хотели жить и были готовы на все, лишь бы не отправляться вниз. Они заключали с моим отцом соглашения и оставались в особняке в обмен на вечную службу.
Я в сомнении промолчала, вспоминая всех подчиненных Фарнезе. Угрюмые близнецы-садовники, вечно равнодушный Михей, сторож и повара… Слуги в особняке и впрямь выделялись своими странностями, но я никогда не могла и предположить, что они мертвы.