— Я верю лишь в то, что сила этого камня снимет заклятье. Большего мне и не надо, — отчеканил Стефано.
Я промолчала. Розовый турмалин — драгоценный камень — хранящийся почти два века в Пантеоне. В самом могущественном и большом храме всей Италии.
Чтобы спасти свою жизнь, мне нужно выкрасть из «Храма всех Богов» не просто дорогую побрякушку, а источник невероятной силы. Магический предмет, что охраняется тысячелетними силами! Мне настолько сложно это представить, что я даже не чувствую страха.
Я ни разу не была ни в Пантеоне, ни в самом Риме. Никогда не видела розовый турмалин и не сталкивалась с настолько продуманными ограблениями. Моим уделом всегда были чужие золотые браслеты и раздутые кошельки, а верхом стратегии — изучение нескольких вариантов отхода. Теперь же мне нужно было обокрасть собственную страну. Обмануть Богов и целые поколения ведьм.
Мне нужно было написать целую поэму, а я с трудом умела читать.
Глава 58
Пробуждение было… Не самым приятным. Я открыла глаза с восходом солнца (насколько могла судить по посветлевшему бело-серому небу) и тут же ощутила все тяготы верховой езды. Ноги едва разгибались, а спина чуть ли не скрипела от каждого лишнего движения.
Стефано уже встал. Я услышала плеск ручья и решила, что ведьмак набирает питьевую воду. Прошлой ночью она почти закончилась.
Костер догорел ночью. На его месте скопились лишь черные угольки да обожженные остатки поленьев. К тому же утренние заморозки так и норовили залезть под теплое дорожное платье. Поэтому, закутавшись в покрывало, я двинулась к Стефано. Просто чтобы проверить, действительно ли ведьмак еще здесь. Ну, и чистой воды хотелось просто невероятно.
Я обогнула несколько толстых стволов ясеня и рябины, попутно приветственно приложила руку к морде Марко (со страхом, конечно, но приложила!) и вышла на небольшой спуск. Там, окруженный мокрыми камнями и песком, стремительно пробегал глубокий широкий ручей.
Я замерла, когда мои глаза наткнулись на Стефано. Стоя по пояс в воде, мужчина обливался ледяной проточной водой. Ведьмак не заметил меня, повернувшись лицом к широкой полоске дикого леса. Зато я смогла рассмотреть его сильную спину, отточенную если не годами сражений, то явно суровой жизнью. Мокрые черные волосы Стефано зачесал назад, и несколько непослушных прядок упало ему на лицо. Тогда-то ведьмак и заметил меня.
— Доброе утро, — произнес он, привлекая мое внимание.
Я медленно перевела взгляд с чужой обнаженной спины выше, на мужское лицо. Оскалившись, улыбнулась. Уши запылали.
«Санти, надеюсь, он не решит, что я подгадывала», — пронеслась позорная мысль.
Тут же я осознала, о каких глупостях думаю. Сейчас, когда под угрозой моя жизнь, а напротив стоит ведьмак, что за руку и привел меня к опасности. Чувство вины стало только сильнее.
«Да плевать, что он подумает».
«И вообще, я не подглядывала. У него самое обычное тело. Я что ли обнаженных мужчин не видела?»
— Я уже закончил, — Стефано прервал мой внутренний спор. — Умывайся, и мы отправимся дальше.
Я молча кивнула, оставаясь на месте. Ведьмак тоже медленно кивнул и замер. Через несколько мгновений он спросил:
— Ты будешь смотреть, как я выхожу из воды?
Щеки неистово запылали. Я резко обернулась и тут же состроила гримасу. Ну, конечно! Обнажена у него не только грудь! О, Санти… Какой позор.
— В следующий раз, если захочешь посмотреть, просто скажи, а не подглядывай, — бросил Стефано вслед.
Я хотела было ответить, но позорно промолчала. Вообще-то, плевать я хотела и на его грудь, и на все, что ниже. Нагота Стефано Фарнезе — последнее, о чем я буду думать в своей жизни.
Глядя на старшего брата Фарнезе, в первую очередь я вижу именно убийцу и жестокого беспринципного ведьмака, а только потом молодого мужчину необычайно искусной красоты.
Вскоре я вновь оказалась верхом на Марко. В этот раз я залезла на лошадь сама. С большими усилиями, едва не свалившись первые три раза, но залезла. И при этом сохранила более-менее уверенное лицо. Хотя по моим неловким движениям наверняка было все ясно.
Ну, извините, что в моей крестьянской жизни не было возможностей научиться верховой езде. Могла ли я в четырнадцать лет, сидя рядом с родителями у затопленной печи, представлять, что всего через пару лет окажусь совершенно одна на пороге борделя, а в восемнадцать — собственноручно запру себя в ловушке смертельного проклятья?
Постепенно я начала привыкать к лошадиному темпу. Когда Марко мчал со всех ног, рассекая пустынные дороги и поля, я прижималась к его толстой теплой шее и пыталась подстроиться под ритм. Когда конь уставал и вышагивал неспешным шагом, и я расслаблялась, позволяя себе вытянуться и размять затекшую спину.