После слов Стефано я различила в стенах семь дорого украшенных ниш. Окруженные двумя колоннами и фронтонами, скульптуры Святых, занявшие места языческих Богов, равнодушно глядели на посетителей Пантеона.
Я едва сдерживала восхищенные вздохи. Рядом со Стефано мне не хотелось обнажать своих чувств. Вряд ли ведьмак понимает, что даже малограмотная крестьянская девчонка может восхищаться столь великим произведением искусства.
Тем не менее, весь мой восторг отражался в широко раскрытых глазах. Стефано, наблюдая за моими жадными взглядами, произнес:
— Микеланджело говорил, что это создание ангелов, а не людей.
— Где здесь хранится розовый турмалин? — спросила я, пытаясь сосредоточиться на главном.
— Я не знаю.
Ответ Стефано меня ошарашил. Я медленно повернулась к нему и столкнулась с задумчиво-хмурым лицом ведьмака.
— Я слышал лишь легенды о семи сильнейших камнях, спрятанных глубоко в Пантеоне. Розовый турмалин — один из этих камней. А где он хранится, нужно выяснить тебе. Не я же пол жизни воровал и жил в борделе.
Я злобно сощурилась, чувствуя, как невидимый нож режет мою плоть. Стало до ужаса обидно от этих незначительных слов ведьмака.
— Как я могу отыскать камень здесь? — я очертила руками огромный полог храма. — Это просто невозможно!
— Если бы я знал, где хранится розовый турмалин, не стал бы везти тебя с собой в Рим.
— Одно дело — воровать у зажравшихся толстосумов их кошельки, за которыми они и не следят толком, а другое — красть из древнего храма! — вспылила я. — Что я могу знать о Пантеоне? Где мне здесь искать? И, главное, когда?!
— Хочешь жить — найдешь, — холодно отчеканил Стефано.
Я почувствовала, как сердце пропустило сначала один удар, потом — второй. Надежда на спасение растворялась в дневных лучах, ниспадающих на мраморный пол из окулюса. Святые, что подслушивали наш разговор из ниш, сейчас молчаливо злорадствовали. Стены Пантеона, наконец, пали и раздавили меня своим весом.
Значит, Стефано не знал, как меня спасти. Он доверился древним легендам, чужим домыслам и отправился в это путешествие почти вслепую.
Я была уверена, что розовый турмалин окажется в самом центре Пантеона, ожидая нас если не на мягкой подушечке, то хотя бы в стеклянном кубе или на мраморном возвышении. Я и предположить не могла, что самая важная часть нашего плана останется загадкой. Стефано не давал повода сомневаться ни в нем, ни в гарантиях моего спасения.
Я с горечью осознала: либо Стефано через чур был уверен в моих навыках и умениях воровки, либо он… Либо ведьмак знал, что наша поездка в Рим обречена на провал.
Вот только Кристиан ничего не сможет сказать старшему брату, когда узнает, что человеческая девчонка умерла по собственной глупости, а не из-за бездействия Стефано. Ведьмак согласился меня спасти, отвез в Рим и предложил свою магическую силу. Но я не справилась с возложенной ответственностью… Только из-за меня план провалился.
— Времени у тебя — до завтрашнего вечера, — продолжил Стефано. — Когда начнется Ночь тысячи лун, мы уже будем здесь. И, надеюсь, с продуманным планом.
Стефано, не дожидаясь моего ответа, пошел прочь из Пантеона. Я в последний раз оглядела храм, его громоздкие своды, драгоценные столбы и ниши, резные стены и мраморный пол, а потом двинулась следом за ведьмаком.
Пантеон — слишком большой гроб для одной смертной человеческой девчонки.
Глава 63
«Папа Паризи». Так называется гостиница, где мы остановились. Весьма сомнительное заведение, где за деревянным столом при входе гостей встречает сам папа Паризи.
Мужчина, изрядно потасканный временем, насквозь пропитавшийся запахом старины и не уцелевший от глубоко прочерченных морщин, поселил нас в двух соседних комнатах на третьем этаже.
Я зашла в свой номер, скептически оценивая обои в цветочек, резной деревянный шкаф со стеклянными дверцами, узкую кровать и квадратное окно с прозрачным тюлем. Напротив кровати, почти в центре комнаты, стоял рабочий стол, а пол застилал огромный темно-коричневый ковер с причудливым цветастым рисунком.
Пахло в номере деревом и… отчетливым одиночеством. Здесь вряд ли коротали время счастливые люди. В прочем, по пути к номеру я не заметила ни одной души.
Я прошла внутрь и бросила на кровать сумку. Отворила окно и уставилась на узкую улочку, что виднелась отсюда.