— Нет-нет, что вы, — папа Паризи снял очки и протер линзы уголком пиджака, разбивая все мои домыслы на мелкие осколки. — Никто не знает, где захоронена Санта Анна. Все-таки, это просто легенда.
Я разочарованно закусила губу. Неожиданно пришедшая разгадка так же неожиданно испарилась.
— Но в Пантеоне действительно есть захоронения.
— Кто там похоронен? — спросила я нетерпеливо.
— «Отец отечества» — Виктор Эммануил Второй. Именно он объединил Италию.
Король Италии! Ну, конечно! Кто еще, кроме него, может вызывать у римлян чувство защищенности, благодарности и всеобъемлющего уважения? Именно его гробница должна скрывать в себе драгоценности и артефакты. Виктор Эммануил Второй, подаривший Италии мир, может поддерживать его и после своей смерти. Именно в его могиле может оказаться розовый турмалин, магический камень, способный или спасти, или загубить целую страну.
— И… — я задумалась, не зная, как спросить у старика про розовый турмалин.
Я попыталась подобрать слова. Мне нужно спросить про очередную легенду, но я рискую выдать себя. Вряд ли старик не обратит внимания на расспросы неожиданно приехавшей девчонки о драгоценностях, сокрытых в Пантеоне.
Если Рим обнаружит пропажу столь важного артефакта, боюсь, его жандармы моментом найдут всех причастных и всех свидетелей этого страшного преступления. А папа Паризи наверняка со всех ног побежит в жандармерию, чтобы рассказать о странной посетительнице его гостиницы.
— Я слышала одну легенду. Будто бы могила в Пантеоне набита несметными богатствами и драгоценными камнями, — проговорила я медленно и неуверенно. — Это все правда?
Папа Паризи рассмеялся. Глухо, с особым старческим звучанием. Мужчина шумно выдохнул и произнес:
— И где пускают эти глупые слухи?
— В Таранто.
— Ну, с Таранто все понятно! — усмехнулся мужичок. — Не будьте столь наивны — могила Виктора Эммануила вряд ли скрывает в себе что-то помимо его останков.
— Я просто спросила.
— Если бы это и было правдой, скорее приглядеться следовало бы к могиле Рафаэля Санти.
— Рафаэля? — переспросила с сомнением.
— Неужто вы его не знаете? — изумился старичок.
Такой беспросветной дурой я давно себя не чувствовала. Однако кивнула и стыдливо опустила глаза в пол.
— Итальянский художник, живописец… — медленно перечислял папа Паризи, высматривая на моем лице проблески узнавания. — Рисовальщик… Архитектор в конце концов! Неужели вы никогда не слышали про «Сикстинскую Мадонну» или «Мадонну с младенцем»? Про «Форнарину» или «Донну Велату»?
Какой позор… Санти, никогда не думала, что можно так застыдить одними перечислениями того, значения чего я даже не понимаю!
Папа Паризи устало вздохнул и объяснил:
— Все это картины, написанные величайшим художником эпохи Высокого Возражения. Рафаэль Санти похоронен в Пантеоне, потому что внес огромный вклад в его реконструкции! А умер он, на секундочку, в тысяча пятьсот двадцатом году. На его надгробии написано: «Здесь покоится великий Рафаэль, при жизни которого природа боялась быть побеждённой, а после его смерти она боялась умереть». Так что, если вы ищете несметные богатства, то обратите лучше внимание на его могилу!
Папа Паризи был явно оскорблен. Последние слова сквозили нескрываемым раздражением. Конечно, какая-то девица расспрашивает его о богатствах и сокровищах, но при этом не знает вещей, которые любой маленький римлянин запоминает еще с рождения.
— Но сильно не надейтесь, — равнодушно-пренебрежительно произнес старичок, явно потеряв ко мне интерес. — Если там что-то и было, то этого давно уже нет.
Я тихо поблагодарила папу Паризи и, совершенно униженная, отправилась в своих покои. Больше разговаривать со старичком мне не хотелось. Рядом с ним я ощущала себя безграмотной, но жадной до богатств приезжей дурой.
Вот уж не ожидала, что наш разговор окончится пылающими щеками и слезящимися глазами!
Глава 64
Молодая красивая женщина с большими карими глазами и чувственными губами. Она мягко улыбается, глядя на меня. В ее взгляде лишь чистота и покорность. Ее голову покрывает полупрозрачный платок, на шее блестит ожерелье. Эта женщина отвечает на мой взгляд тихим согласием. Я вижу ее, а она — меня. Разница лишь в том, что женщина смотрит на меня из книги.
Я отыскала книгу о живописи на одной из полок шкафа со стеклянными дверцами в моей комнате. Там меня и поджидала «Донна Велата», принадлежавшая Рафаэлю Санти.