Древние Боги. Розовый турмалин.
— Ты пошел против меня, Стефано. И я весьма огорчен. Я и не знаю, что мне теперь с тобой делать.
Моя голова судорожно крутила пластинку за пластинкой, я вспоминала-вспоминала-вспоминала…
— И в чем же его сила? — спросила я Стефано, лежа на холодной земле в самом сердце дикого леса.
— Говорят, что розовый турмалин связан с Афродитой и Венерой — богинями красоты и любви. Он обладает живительной и целительной силами. Турмалин вбирает в себя чужие чувства, наполняется чистой любовью, бескорыстной привязанностью, — задумчиво разъяснял ведьмак, словно и сам прислушивался к своим словам.
Розовый турмалин — камень, принадлежащий богине любви — Венере.
Символ чистой и искренней любви.
Фигура Маркиза возникла непозволительно близко. Он стоял всего в нескольких метрах от нас. В обезумевшей испуганной толпе, мечущейся из стороны в сторону, его холодное спокойствие, расчетливый взгляд и равнодушно расслабленная челюсть выглядели неестественно пугающими.
Стефано стиснул мою руку так сильно, что я испугалась его не меньше, чем старшего Фарнезе.
Из ниш на нас глядели Святые. Их взгляды были полны каменного равнодушия. Они знали, что кара справедлива. Мы заслужили быть и растерзанными толпой, и уничтоженными праведным гневом Маркиза.
— Но я точно знаю, что делать с горничной. И, боюсь, тебе это не понравится, сын. Ее жизнь принадлежит не тебе.
От слов Маркиза меня едва не вывернуло наизнанку. Мне стало до тошноты страшно.
Святые улыбались.
Казалось, их статуи были здесь всегда. Но я знала, что это не так. Когда-то их место занимали Древние Боги.
Фортуна!
Древние Боги, розовый турмалин, ниши, занятые христианскими Святыми… Венера, что когда-то стояла здесь, в Пантеоне, и глядела на мир с присущим богине великолепием…
— Стефано.
Я не узнала собственного голоса. Это был тон загнанного в ловушку зверя, отчаянный крик смертельно раненого животного. Надтреснутый, бесцветный голос, он потерял всякие эмоции.
Однако я заставила себя договорить то, что начала.
— Я знаю, где спрятан розовый турмалин.
Глава 67
— Уже поздно, Мартина, — процедил Стефано, не отпуская моей руки.
Ведьмак заметно побледнел. Его взгляд был полон черноты, однако мужчина был готов сдаться. Я чувствовала это по его глазам, по выражению лица, по напряжению в фигуре. Он видел перед собой отца. Вновь ощутил чувство вины от предательства. И наверняка уже сотню раз передумал меня спасать.
Но только я не была готова бросить все. Если Стефано есть куда и к кому вернуться, то для моей истории сейчас в Пантеоне писалась последняя глава.
Я вспомнила все свои сомнения в особняке Фарнезе. Мне было необычайно сложно поверить в то, что Стефано хочет меня спасти. Хоть и вынужденно. Я терзала себя сомнениями, домыслами и тревогами. Я уговаривала себя поступиться с принципами лишь ради Кристиана. И только ради него приняла предложение ведьмака.
Теперь же мне было тяжело поверить в то, что Стефано готов меня бросить. Я свыклась с ним: с непредсказуемым, опасным, сложным. Я смирилась с жестокостью, что окружала нас на всем пути в Рим, с болью, что он мне приносил вперемешку с радостью. И поняла — мы не можем закончить все здесь. Я должна вернуть Стефано ту уверенность, с какой он донимал меня в своем доме.
— Стефано! — мой голос разрезал полог тишины, что установился вокруг нас.
Люди сходили с ума. Они были в панике. Пантеон оказался намертво запечатан. Толпа, что очутилась в ловушке, неистовствовала. Только ни нас, ни Маркиза никто не видел и не слышал. Мы были отрезаны от мира живых.
— Стефано, — вновь повторила я, резко становясь перед ним.
Ведьмак смотрел на своего отца. Его взгляд был полон противоречивых чувств. Любовь смешалась с ненавистью, доверие — с подозрением, преданность — с желанием сбежать. Стефано словно не замечал меня перед собой. Он был полностью поглощен приближающейся фигурой Маркиза, будто заговоренный.
Маркиз же не спешил подходить. Он наслаждался победой, втягивал в себя мой страх, любовался смятением сына. Это был весьма короткий раунд, обреченный на провал одних, и победу сильнейшего.
— Посмотри на меня! — я положила руки на щеки ведьмака, привлекая внимание. — Ты не можешь сейчас все бросить! Как же твое обещание Кристиану?! Ты убеждал меня, что для ведьмака слова — это смертельное оружие! Разве ты не помнишь?!