— К-козерог.
«Зачем ей эта информация?»
— Подобный опыт работы имеется?
— Нет.
— Ты указывала, что до этого год работала у соседки в Монтемезоле.
— Я… Просто помогала ей. За деньги. Не знала, что это считается.
— Ясно, — покачав головой, мадам вновь опустила взгляд на лист бумаги. — Расскажи о своем сыне. Он родной? Кто отец? Когда родила и как выносила?
Сглатываю вставший в горле ком. Откуда я знаю про сына Розалинды?! Я о ней-то едва что помню, кроме того, что она пустоголовая и легкомысленная.
— Сына зовут Анджело, — придумываю на ходу, молясь при этом всем существующим богам и пантеонам. — Ему три года. Конечно, родной. Муж — Александр, старше меня на десять лет. Он торговец и…
— При каких обстоятельствах был зачат ребенок? — вопрос домоправительницы меня ошарашил.
— Что, простите?
— Я неясно выразилась? — женщина определенно теряла терпение.
— Мы хотели ребенка… И после свадьбы…
— Понятно.
Женщина отложила листок бумаги в сторону. Кажется, экзекуция закончилась. Но уверенности мне это не придало. По-моему, я завалила все, что только можно. Кто же знал, что домоправительница такая дотошная?! Под ее пристальным взглядом я словно забыла все, что учила. Она будто видела меня насквозь, знала все мои тайны и понимала, что я вру.
Мадам Кавелье встала из-за стола, обошла мою табуретку и что-то взяла со шкафа. Стоило женщине вернуться обратно, как я заметила в ее руках серебряный поднос с двумя металлическими куполами, под которыми обычно подают блюда в ресторане.
Домоправительница поставила поднос на стол и встала рядом.
— Выбери один из клошеров и подними его.
Я задумалась. Это такой тест специально для горничных? И я должна знать на него ответ?
Помедлив несколько мгновений, тянусь к левому куполу и поднимаю его. Под ним оказывается чаша с водой и каким-то порошком, похожим на специи, рядом.
— Высыпь это в воду, — требует женщина.
— Что это? — спрашиваю с сомнением.
— А ты не знаешь? — удивленно отвечает домоправительница. — Я уже сомневаюсь в твоей компетенции.
Прикусываю язык. Ну кто меня просил?! Конечно, будь я настоящей горничной, наверняка бы знала ответ.
«Ладно, сделаю все уверенно. Может быть, Фортуна меня пожалеет», — думаю в отчаянии.
Беру в руки чашечку с черно-серым порошком и высыпаю ее в сосуд с водой.
В воздух поднялась пыль, и я едва сдержалась от того, чтобы не чихнуть. Специи вдруг растворились в воде, не оставив после себя и следа.
Вода казалась совершенно чистой. Я вдруг почувствовала слабый огонек надежды. У горничных же все должно быть чисто, правильно? Это же так работает?
— Поздравляю, — сказала мадам без энтузиазма. — Ты принята. Можешь идти, слуга проводит тебя в комнаты.
Я на мгновение замерла, не осознавая слова домоправительницы. Мне не послышалось? Меня правда приняли?!
— Что застыла? — женщина строго взглянула на меня сверху вниз. — Не разочаровывай меня раньше времени.
— Спасибо, — выдохнув, отвечаю и вскакиваю со стула. — Вы не пожалеете!
— Очень на это надеюсь.
Оставив документы в кабинете домоправительницы, я почти бегом выскочила оттуда. Внутри все воспылало от радости, а я чуть не вскинула руки к небу в знак благодарности Фортуне. Лишь стоявший в коридоре слуга остановил меня от этого поступка. Мужчина и так глядел на меня с недоверием.
Я не верила тому, что действительно прошла собеседование. Я почти завалилась на вопросах мадам Кавелье, несла откровенную чушь и придумывала на ходу, а испытание прошла совсем наугад.
Может, я прирожденная горничная, раз у меня все вышло?
Глава 8
Слуга, мужчина лет сорока, представившийся Михелем, отвел меня в жилую комнату. Он оказался очень неразговорчивым и, как бы я не старалась вывести его на диалог, упрямо молчал. А у меня настроение подскочило так сильно, что хотелось обнять весь мир вокруг, расцеловать каждого встречного. Я никогда не благодарила Фортуну так сильно, как сейчас. Да и не везло мне так еще в жизни.
Мы вышли в уже знакомый холл и поднялись вверх по деревянной лестнице. Я невольно заметила, что третья ступень снизу скрипит, когда на нее наступают, но отмахнулась от этой мысли.
Шпионские привычки незаметно укореняются и в обычной жизни. Покупая еду, посещая больницу или приходя к кому-то в гости, невольно смотришь на мир вокруг глазами воровки.