Не будь Лидия знакома с этим мужчиной, решила бы, что он точно на нее за что-то сердится. Но сейчас девушка знала, что у герцога Марцио Фарнезе, маршала Неаполитанской армии, это выражение лица означает полную расслабленность.
— Я не собираюсь вас пугать, угрожать или принуждать к близости, — проговорил мужчина. — Теперь это ваш дом, и вы вольны делать здесь все, что только заблагорассудится.
Лидия не смогла скрыть удивления на лице. Она облегченно выдохнула, улыбнулась, но тут же постаралась сохранить «лицо». Моргнула пару раз, медленно кивнула и произнесла с напускным равнодушием:
— Замечательно.
Стоило Марцио покинуть покои и оставить Лидию одну, как она села на кровать и уставилась в стену. В груди метались противоречивые чувства. Боль от прощания с отцом никуда не ушла, жгучая несправедливость от отсутствия выбора все еще тлела внутри, а скорбь по потерянному будущему, о котором Лидия всегда так мечтала, продолжала царапать сердце.
Но теперь, когда реальность оказалась не столь жестока, а Марцио — не столь беспринципен, девушка на секунду поверила, что новая жизнь может оказаться не такой плохой, как представлялась ранее. И огонек надежды, совсем слабый, вновь вспыхнул в груди.
Несколько часов спустя, когда Марцио так и не объявился, а сидеть в комнате стало невыносимо, Лидия решилась на отчаянный шаг. Она сама покинула покои.
Вообще-то, Лидия ожидала, что новоявленный муж не отойдет от нее ни на секунду, будет преследовать по всему особняку, убежать девушку в правильности выбора, обещать горы золота, моря любви и все то, что обычно обещают таким, как она.
Но Марцио словно было все равно на нее. Будто это его заставили жениться. И поэтому Лидию снедало любопытство. Хотя девушка не признавалась в этом даже самой себе.
Лидия вышла из комнаты в длинный коридор с темно-зелеными обоями и висящими на стенах подсвечниками с зажженными толстыми свечами. В растерянности огляделась по сторонам, совершенно не представляя, куда нужно идти.
В итоге, повинуясь интуиции, спустилась на первый этаж, скрипнула половицей лестницы и очутилась перед большим кабинетом в темно-коричневых тонах.
«Наверное, это приемная», — решила девушка и прошла внутрь.
Слева от нее оказался большой стол с раскиданными по нему шарами, у стены справа — высокие книжные шкафы, заставленные разноцветными собраниями сочинений, а впереди — кремового цвета резной камин и коричневый кожаный диван перед ним.
Пахло в кабинете огнем, табаком и чужим парфюмом. От ароматов, таких домашних и знакомых, стало в миг спокойнее. Хотя Лидия и противилась этому чувству всей душой.
Спиной к девушке, сжимая в одной руке книгу, а в другой — стакан с янтарного цвета жидкостью, сидел Марцио. Закинув ногу на ногу, он вальяжно расположился на диване.
Лидия подошла тихо, почти бесшумно. Остановилась в паре метров от мужчины, но и этого хватило, чтобы он отложил книгу в сторону и обернулся к ней.
Марцио встал, мазнул равнодушным взглядом по девушке и спросил:
— Бурбон?
Не дожидаясь ответа, взял с низкого стеклянного столика уже наполненный алкоголем бокал. Лидия медленно подошла ближе. С опасением приняла из мужских рук граненый стакан и опустилась на диван. Марцио сел рядом.
— Как вам ваши покои? — дежурно спросил он.
— Мне подходит, спасибо, — ответила Лидия. — Здесь… Очень необычно.
— Я купил этот особняк лишь для того, чтобы возвращаться сюда после командировок. И не планировал, что здесь будет жить кто-то еще. Поэтому, возможно, он выглядит несколько заброшенно.
— Скорее, необжито.
— Как вам угодно, — равнодушно ответил Марцио.
Чуть помолчав, Лидия вдруг не выдержала:
— Не понимаю. Объясните мне кое-что, маршал. Для чего я здесь? К чему были все те цветы, послания, слова? Зачем я вам нужна? Ведь даже сейчас я не вижу в вас ни капли любви, ни капли заинтересованности во мне. Будто это вас заставили жениться на мне, но никак не иначе!
Некоторое время Марцио молчал. Задумчиво глядел на горящие в камине поленья, отбрасывающие замысловатые сполохи на его лицо. А потом ответил:
— Для вас любовь — это громкие слова, жаждущие взгляды, настойчивое внимание. Все то, что можно заметить и ощутить физически. Такая любовь сплошь и рядом при Дворце. Знатные юноши изнемогают от желания при виде придворных дам, задаривают их подарками и обожествляют в пылких речах. И все для того, чтобы разделить с ними ложе. Для меня же любовь равна действиям. Мы с вами разные, непохожие, совершенно несовместимые.