Однако и мои заявления не были беспочвенны. Магия внесла в мою жизнь больше боли и страха, чем счастья и спокойствия. Все те магические представления Стефано или спасительные порталы Габриэллы блекнут в сравнении с убийственными магическими книгами, сковывающими тело заклинаниями и сжигающими сердце чарами.
В конце концов только из-за магии я оказалась здесь, в городском доме Габриэллы. Ведь, не попади ни я, ни моя мать в особняк Фарнезе, нам бы не пришлось передавать из поколения в поколение чужие проклятья.
— Я понимаю твои опасения, однако в таком виде, — Габриэлла демонстративно осмотрела меня с головы до рук, покоящихся на столе, — Ты не сможешь долго продержаться в особняке.
— Что не так с моим видом?
— Возможно, ты сама этого не замечаешь. Но твои впалые щеки, посеревшие глаза и прозрачная кожа говорят сами за себя. Промолчу о том, что ты не притронулась к еде. Пропавший аппетит — тревожный звоночек.
Я непроизвольно наколола на вилку кусок картофеля и положила его в рот. И, помимо тошноты, не ощутила ничего.
— Я не сделаю тебе ничего плохого, — продолжила напирать Габриэлла. — Лишь укреплю твои жизненные нити. Ты будешь чувствовать себя куда лучше.
— То есть ты замаскируешь признаки моей приближающейся смерти?
Я сама не знала, почему так грубо отвечаю. К жгучему страху от мыслей о магии примешалась и вина. Габриэлла — одна из немногих, кто знает о бесчинствах и жестокости Маркиза. Она испытала их на своей шкуре и долгие годы страдала, будучи запертой в одном доме с самым своим безжалостным тираном. Мы с Габриэллой понимали друг друга, как родные сестры. Но, тем не менее, я не могла принять мысль об очередной магии, что грозилась проникнуть мне в тело.
— Я придам тебе сил для борьбы, — поджав губы, произнесла Габриэлла. — Это все, что тебе сейчас нужно. Если не беспокоишься о себе, то подумай хотя бы о Кристиане или о других горничных, которых ждет тот же путь, что сейчас проходишь ты.
Я шумно набрала в легкие воздуха. Сжала в руке прозрачный бокал с апельсиновым соком и сделала жадный глоток. Габриэлла права, несомненно. Долгие дни я отгоняла от себя всякие мысли о своем самочувствии, не позволяла даже подумать о том, как кружится голова или потряхивают руки.
Если бы я взяла во внимание проявляющиеся симптомы проклятия — значит, признала бы медленное увядание своего тела, окончательно убедилась бы в пагубном влиянии магии на свою жизнь. А надежда до последнего твердила, что каким-то волшебным способом я смогу справиться со всем сама.
— Хорошо, — тихо проговорила я, с трудом перешагивая через собственные убеждения.
Габриэлла понимающе улыбнулась.
— Все будет хорошо, — пообещала она, а я попыталась придать словам больше смысла, чем пустой дежурной фразе.
Когда обед кончился (точнее, Габриэлла прикончила свой стейк, а я выпила сок), мы отправились в гостиную. Там, в окружении бесконечных светлых книжных шкафов, больших панорамных окон и кремового цвета гардин, мы уселись на мягкий глубокий диван и перешли к магии.
Я чувствовала, как неровно бьется в груди сердце, но упрямо держала прямую осанку и сжимала складки подола в руках. Габриэлла оказалась за моей спиной. Некоторое время женщина молчала, а потом я ощутила ее холодные тонкие пальцы на моей спине.
— Что бы ты ни увидела — не бойся, — вкрадчиво проговорила она. — Больно не будет.
Спокойнее от слов Габриэллы не стало. Я лишь нервно кивнула головой и замерла на месте. Несколько мгновений в ушах раздавалось лишь громкое биение сердца да шумное дыхание.
Когда тихий женский голос зашептал заклинание, я почувствовала тепло. Оно отличалось от того жара, что я испытывала на своем лице, когда меня пытался ослепить Стефано, или на своей груди, когда Маркиз хотел сжечь мое сердце.
Это тепло было мягким и нежным. От него каждая косточка в моем теле словно расслабилась, а кровь замедлила свой бесконечный марафон.
Габриэлла продолжала читать заклинание на непонятном мне языке. Ее пальцы едва ощутимо опустились по моей спине, и я почувствовала, будто кто-то дергает меня за невидимые струны. Словно проверяет их на прочность.
— Нити твоей жизни истончились, — произнесла Габриэлла, нарушая целостность заклинания. — Боюсь, белла, времени у тебя очень мало.
Я промолчала. Все внимание привлекли мои руки. Точнее, все мое тело. Из-под кожи прояснялись золотые светящиеся линии. Словно каждая моя жила, каждая вена вместо крови наполнилась золотом. Я светилась изнутри и, как заворожённая, наблюдала за потоками света, что пульсировали и текли внутри меня.