Вместе со светом тело наполнилось и силой. Я ощутила, как дыхание стало легче и глубже, как расслабились вечно напряженные плечи, а руки перестали без причин дрожать. Мое тело наполнялось здоровьем.
Когда Габриэлла закончила заклинание, а золотые нити внутри меня угасли, я расслабленно сгорбилась. Глубоко задышала, ощущая непривычное спокойствие, и на выдохе произнесла лишь кроткое:
— Спасибо.
Магия подарила мне еще один шанс на спасение. Та магия, что раньше у меня его и отняла. Действие проклятия, может, и не отсрочилось. У меня в запасе все еще оставались лишь две недели. Однако сейчас я чувствовала, что до самого последнего дня этого срока у меня будут силы бороться. Я не слягу в кровать, как Мими. Не похудею и не истончаюсь, не стану седой беспомощной старухой в молодом увядшем теле. И все это благодаря Габриэлле.
Когда пришло время отправляться в особняк, я надела на себя дорожное коричневое платье с кожаными вставками на плечах и животе. Затянула завязки тканевого корсета и расправила длинный подол. Потом распустила волосы, едва достающие мне до плеч, и поправила отросшую челку. Покрутила в руках мамину серебряную заколку с гроздью винограда и задумалась о Стефано.
Где он сейчас? Вспоминает ли обо мне? А что, если Маркиз начисто стер ему воспоминания о горничной, которой он обещал жизнь, о долге младшему брату? Что, если превратил своего сына в боевую бесчувственную куклу?..
Я упрямо мотнула головой, отгоняя непрошенные мысли. Все это — лишь мои домыслы. Я не могу наверняка узнать о том, что случилось и с Кристианом, и со Стефано, пока не вернусь в особняк. А значит, у меня есть только один путь.
В дверном проеме вдруг возникла Габриэлла. Женщина в легком домашнем платье белого цвета и распущенными густыми волосами взглянула на меня и спросила:
— Ты готова?
Я посмотрела на Габриэллу через большое зеркало, стоящее на полу. Потом скосилась на свою заколку, зажатую в руке.
— Ты сможешь еще кое-что для меня сделать? — спросила с надеждой.
— Конечно.
***
Я стояла в центре гостиной и сжимала вспотевшие руки в кулаки. Габриэлла оказалась чуть поодаль. Ее губы беззвучно двигались, нашептывая неслышимое заклинание.
Сначала ничего не происходило. Светлая гостиная ничем не отличалась от дома смертных. Из открытых окон доносился шум оживленного проспекта, а в открытые двустворчатые двери выглядывал просторный коридор.
Но, когда Габриэлла вскинула руки, вокруг меня по полу очертился золотой круг. Посыпались искры, словно кузнец ловко выковывал раскаленный металл.
Я едва устояла на месте, от неожиданности вздрогнув всем телом. Вокруг поднялся ветер. Гостиная постепенно превращалась в одно большое смазанное пятно, будто крутилась вокруг меня. Пряди моих волос взмыли в воздух, в ушах послышался гул и вой воздуха. Я приложила к груди руку и нащупала серебряную подвеску с гроздью винограда. Вторая моя рука покоилась чуть ниже талии и касалась черной маленькой сумочки с розовым турмалином внутри.
Я была готова. Готова к возвращению в особняк Фарнезе. Об этом говорило все мое тело, весь мой разум.
— Береги себя! — произнесла Габриэлла, перед тем как окончательно раствориться в темноте.
Несколько мгновений я находилась в самом сердце тьмы. Мир вокруг меня растворился и исчез, а я выпала из его материи. Потом вокруг вновь заискрились золотые столбы. Чернота начала растворяться, уступая место дневному свету. Еще секунда — и я оказалась в холле особняка Фарнезе.
Все следы магии безвозвратно стерлись. Я оказалась в совершенно пустой светлой передней с деревянным полом, массивной лестницей на второй этаж и уходящими вглубь дома проходами.
Я вернулась.
От столь привычного вида вокруг меня замутило. Прошло всего каких-то семь дней, но я настолько отвыкла от дома Фарнезе, что сейчас не могла перестать его рассматривать.
В доме было тихо. Ни единого признака жизни. В окна заглядывал жаркий осенний день, а в закрытую входную дверь пытался протиснуться ветерок.
Особняк Фарнезе одновременно оставался прежним и изменился до неузнаваемости. Его внешний облик я узнавала с предельной точностью. Каждая ступень, каждая половица в деревянном полу, каждая складка в темных гардинах на окнах — все это было мне знакомо. Однако запах, ощущения, даже аура, исходившая от стен, — все отличалось — я замечала слишком много всего, что раньше оставалось мне недоступно.