Но, возможно, дело было совсем не в особняке, а в том, что я вернулась сюда другой.
«Что мне делать теперь?» — спросила сама себя.
Долго находиться на виду нельзя. Здесь я легкая мишень, стоящая у всех на обозрении. Значит, нужно поскорее скрыться. И я знаю, к кому должна бежать.
Стоило мне сделать шаг вперед, к лестнице на второй этаж, как из технического коридора выскользнула тень. Через мгновение она обрела форму и цвета.
Я, едва не поседев от страха, облегченно выдохнула:
— Патриция!
Рыжеволосая соседка остановилась в арочном своде. На ней было привычное черно-белое платье горничной, а на голове покоился чепчик.
Девушка с подозрением глядела на меня. Ее тонкие бровки нахмурились, а маленькие губки сжались. Горничная вышла из коридора со связкой ключей, и сейчас они оказались на полу.
— Розалинда? — произнесла Патриция неверяще. — Что ты здесь делаешь?
— Работаю, — я нервно улыбнулась, обнажив зубы. — Что же мне еще здесь делать?
— Но тебя же уволили.
— Ты что-то путаешь. Меня никто не увольнял.
— Тебя не было здесь неделю.
В голосе Патриции звучали стальные нотки. Она была удивлена и недоверчива, возможно, даже испугана. Такая перемена в поведении бывшей соседки насторожила и меня.
— Мне нужно было уехать на время, — попыталась объясниться. — Мадам Кавелье в курсе. Можешь спросить у нее.
— Мадам Кавелье еще несколько дней назад рассказала нам всю правду. Как тебе не стыдно возвращаться!
— Что она вам рассказала?
Я сжала в руке мешочек с розовым турмалином. С тревогой вслушивалась в каждое слово, произнесенное Патрицией.
— Все знают, что ты украла помолвочное кольцо Жаклин!
— Послушай…
— Ты знаешь, какой скандал учинила синьорина Жаклин?! — воскликнула рыжеволосая недовольно. — Из-за тебя ее свадьбу пришлось отменить, а нас всех очень долго опрашивали! Мадам Кавелье не успокоилась, пока полностью не убедилась в том, что кольца ни у кого из нас нет!
— С чего вы взяли, что кольцо украла я?
Я не могла поверить в гневный рассказ Патриции. То кольцо, что я стянула у Жаклин, уже давно покоилось на дне озера. И вряд ли хоть кто-то смог его отыскать. Если даже когда-то у Стефано не получилось это сделать с помощью поискового заклинания. Так, может, меня подставили?
— Я нашла ее кольцо у тебя под подушкой, — Патриция сощурилась. — Как ты могла так поступить? Мы все… Я была о тебе лучшего мнения…
— Патриция, — я шумно выдохнула. — Все не так, как ты думаешь. Тебе нужно…
— Мне нужно лишь одно! — Патриция наклонилась и подняла с пола связку ключей. — Доложить мадам Кавелье о твоем возвращении. Так что не спорь и иди за мной.
— Патриция…
— Лучше бы ты не возвращалась, Розалинда! — огорченно произнесла рыжеволосая. — Теперь ты точно попадешь в тюрьму.
Глава 74
Патриция смотрела на меня совершенно не так, как раньше. Это был взгляд не доброй подруги, наивной и добродушной. Скорее так смотрит человек на предателя. Так смотрят на нежданного гостя или на назойливого соседа.
Патриция нашла под моим матрасом кольцо. Оно не было помолвочным, но тоже принадлежало Жаклин. И это стало достаточным поводом для сомнений. Патриция уверила в то, что я — воровка, из-за которой все горничные попали в неприятности.
Так Жаклин невольно подложила мне свинью. Возможно, когда-то она хотела меня подкупить. Кольцо стало отличной платой за услуги шпионки. Дорогая побрякушка должна была подкупить меня немыми обещаниями о несметных богатствах и о покровительстве будущей синьоры Фарнезе. Теперь же она устроила мне отличную жизнь.
— Патриция, не нужно, — попыталась я остановить горничную. — Я тебе все объясню.
— Мне не нужны твои объяснения. Мадам Кавелье всех нас предупредила: если ты посмеешь явиться вновь — сразу же предупредить ее. И я не собираюсь покрывать воровку!
— Я не воровка! Я не крала это кольцо!
— Тогда откуда оно у тебя взялось? — нахмурилась Патриция, стискивая в руках связку ключей. — Нашла? Или тебе его подбросили?
— Жаклин сама мне его дала.
Патриция усмехнулась. Непривычно было видеть ее такой: колкой, ядовитой, подозрительной. Патриция всегда ассоциировалась у меня с мягкими булочками, теплой постелью или зеленой пушистой травой. Она была безобидной, доброй, понимающей. Когда-то Патриция смогла простить Маркиза за его равнодушие, проявленное к ее родной деревне, теперь же она упрямо противостояла мне. Неужели для нее я была страшнее равнодушного высокомерного феодала?