— После нашего срочного возвращения из Неаполя отец почти не бывал дома. За всем пристальнее обычного следит Кавелье.
— Что Маркиз сделал, узнав обо всем? — спросила я с тревогой.
— Он был невероятно зол, хоть и собран внешне.
— Я говорю о том, что он сделал тебе, Кристиан.
Мужчина болезненно сморщился, не желая говорить об этом. Некоторое время он молчал, подбирая слова. А я замерла на месте, не в силах ни взглянуть на Кристиана, ни шелохнуться.
Теперь я знала: наказания Маркиза могут быть весьма изощрены и жестоки. Стремясь выстроить вокруг себя полог из невероятной силы, стать бессмертным и всемогущим, ведьмак не скупился ни на какие средства. К своей цели он шел отнюдь не по головам. Он ступал по чужим жизням, раздавливая и размазывая их в сплошное кровавое месиво.
— Он залез мне в голову и узнал все оттуда. Абсолютно все, что мне было известно.
— Как такое возможно?
— Это невероятно сложно. Такая магия требует баснословных сил. Я не знаю всех тонкостей, но когда-то слышал, что таких магов называют малумами.
— Малумы? — повторила я неуверенно. — Кто это?
— Ведьмы, познавшие запретную магию.
Я досадливо выдохнула. Может, Кристиан не ведал многого о моем прошлом, но того, что он знает сейчас, хватало, чтобы Маркиз оказался в курсе всех наших тайных планов.
Кристиан наравне со мной оказался в центре самых страшных событий, происходящих с семьей Фарнезе уже долгие столетия. Он знал о многом, хоть этого и не помнил. А я узнавала все спешно, сбивчиво и случайно.
Теперь же, перерыв разум Кристиана вдоль и поперек, Маркиз узнал о всем том, что мы тщательно от него скрывали. Все наши тайные оружия, замыслы и хитросплетенные планы оказались под угрозой.
Но утешало одно — старший Фарнезе ограничился лишь вторжением в голову Кристиана. Он не стал его пытать, мучить, заставлять страдать. С одной стороны это значило, что Маркиз не видит совершенно никакой угрозы в своем младшем сыне, но с другой — что он совершенно беспечно относится к своим смертным врагам, будучи через чур самоуверенным.
И, возможно, в этом будет наше преимущество.
— Значит, нам нужно торопиться, — заключила я. — Если он знает обо всем. У Маркиза не получилось забрать у меня турмалин, однако совсем скоро он вернется в особняк. Меня может заметить кто угодно. И Маркиз тут же обо всем узнает.
— Опасаться стоит не только Маркиза, — ответил Кристиан, напряженно сжимая кулаки. — Будь осторожна со Стефано. Теперь мы не можем ему доверять.
Я кивнула, хотя и не была согласна со словами Кристиана. Почему-то мне казалось, что Стефано все поймет. Он узнает правду о… О своем прошлом. Стены лжи в его разуме падут, и помимо желания отомстить, Стефано вновь захочет помочь мне. Ведь я открою ему глаза на самую страшную тайну всей его жизни. По крайней мере, мне очень хотелось на это надеяться.
— Я попытаюсь его убедить. Он поймет.
— Стефано — сын Маркиза, — напомнил Кристиан. — Он его полная копия. Ему никогда нельзя доверять полностью.
— Ты тоже сын Маркиза.
— И это огорчает и меня, и моего отца.
Вместо ответа я прошла к двери в покои Стефано. Взялась за позолоченную ручку и, не церемонясь, потянула ее на себя. Дверь молчаливо поддалась и впустила меня в чужую комнату.
Переглянувшись с Кристианом, я вошла внутрь. Только сейчас почувствовала тревогу. От нашей со Стефано встречи зависит все. Я пойму, как сильно изменился ведьмак, что с ним сделал Маркиз, и возможен ли наш странный союз и дальше.
Однако в покоях ведьмака не оказалось. Я рассмотрела заправленную кровать с темно-зеленым бельем, раскрытые настежь окна по обе стороны от нее и даже заглянула в купальню. В комнате не было ни единого следа Стефано. Словно он и не возвращался в особняк.
Вместе с разочарованием я ощутила и облегчение. Мне было страшно даже вообразить нашу встречу. Я боялась даже подумать о том, что Стефано мог до неузнаваемости измениться за эти несколько дней.
В особняке я могла встретиться не со знакомым мне устрашающим и жестоким ведьмаком, но с существом куда более опасным — с обманутым и преданным, с потерявшим последний смысл существования магом.
— Его здесь нет, — подытожила тихо.
— Розалинда.
Голос Кристиана был таким же тихим, как и мой.
— Что?
— Моя мать…
Я поняла немой вопрос, что не смел сорваться с чужих губ. Мягко улыбнувшись, попыталась вложить в свой тон как можно больше уверенности: