— Она в порядке. Сейчас, в Риме, Габриэлла полна сил и ни от кого не зависит. Она учится жить заново, и у нее это отлично получается.
Кристиан кивнул медленно.
— Она вернется сюда?
— Вряд ли. В особняке ее ожидает проклятье Маркиза, от которого она едва сбежала.
— Не могу поверить, что она вернулась, — признался Кристиан. — Всю жизнь она была рядом, но при этом… Невероятно далеко. Я хранил ее жизнь, но перестал надеяться, что когда-то вновь увижу ее.
— Вы обязательно увидитесь, — сказала я, сжимая похолодевшую руку Кристиана в своей. — Она просила передать, что любит тебя и сделает все, чтобы вы встретились вновь.
Кристиан улыбнулся, всматриваясь в мое лицо. Кажется, именно этих слов мужчина ждал долгое время. Сейчас в его глазах заискрился огонь надежды. И от этого огня стало тепло и мне.
Кристиан никогда не знал свою настоящую мать. Он прожил с ней под одной крышей долгие годы, но видел лишь внешнюю истонченную и потерянную оболочку.
Несмотря на это, Кристиан продолжал хранить ее и оберегать. Все это время он подчинялся Маркизу, молчал и скрывал чужие страшные секреты лишь из-за страха за свою мать, которую все вокруг уже давно считали живым трупом.
Габриэлла была единственным теплящимся огоньком надежды в жизни Кристиана. Пока она была жива, мужчина знал, что у них обоих есть шанс. Шанс на лучшую жизнь, далекую от ведьминской жестокости и кровавой истории.
— Нужно проверить комнату Жаклин, — сказал Кристиан и отпустил меня.
В комнате невестки Фарнезе тоже оказалось пусто. Я осматривала знакомые интерьеры и видела вокруг множество воспоминаний. Каждый уголок этого дома был связан со мной какой-то историей. Он пропитался моей памятью.
Сейчас на туалетном столике Жаклин не были раскиданы дорогие украшения, которые когда-то я рассматривала со стекающими слюнками, а на полу давно не осталось следов крови, стекающих с рассеченной женской руки. Однако все воспоминания остались внутри меня, и я видела их как наяву.
— Что сейчас между Стефано и Жаклин? — спросила я, глядя на себя сквозь зеркало в покоях невестки Фарнезе.
Когда-то я уже смотрела на себя в это зеркало и даже примеряла помолвочное кольцо Жаклин. Сейчас эти воспоминания показались мне до смешного ничтожными. То было время, когда кроме жалкой мести меня ничего не волновало. Тогда я и представить не могла, как сильно изменится моя жизнь…
— Свадьбу отменили, — ответил Кристиан. — Однако, насколько мне известно, совсем скоро назначат новую дату. Это в интересах и Жаклин, и Стефано.
— Значит, Стефано получит еще один источник магии для своей силы, а Жаклин… — я замолчала, не понимая. — Зачем все это ей?
Я помнила все наши разговоры с Жаклин. В том числе и последний. Тогда девушка, хоть и без слов, но призналась в том, что остается частью семьи Фарнезе лишь ради положения в обществе.
Тогда Жаклин не стала скрывать своих корыстных мотивов. От Стефано ей нужна была лишь фамилия да несметные богатства. Жаклин затеяла с семьей Фарнезе весьма опасную игру, и все это ради безбедной жизни при Королевском Дворе.
— В этом доме ты не встретишь ни одного человека, который не вел бы собственную игру, — озвучил вслух мои мысли Кристиан. — Жаклин далеко не глупа. Она знает, что делает, и понимает все риски.
— Они стоят друг друга, — медленно проговорила я, заглянув в собственные глаза в отражении и различив в них совершенно иные мысли.
«Что тебя так тревожит?» — спросила я себя. — «Почему все внутри бурлит?..»
Но ответа в моих глазах на этот вопрос не было. Я и сама не знала, что меня так будоражит и отталкивает.
Мы с Кристианом прошерстили почти весь особняк. И нигде не нашли ни Стефано, ни Жаклин. Оба словно исчезли из поместья, хотя мы с младшим братом Фарнезе были уверены, что это не так. Сейчас будущим молодоженам было некуда деться. Их обоих судьба намертво связала с родным домом.
А что, если они сейчас вместе? Что мешает Стефано, вернувшись домой, вспомнить о молодой невесте и наверстать с ней упущенное время, потраченное на обреченную смертную? Что, если Маркиз победил, и все вернулось на круги своя?
От одного образа Стефано и Жаклин в кровати меня передернуло. Когда-то я уже наблюдала эту картину, и тогда кроме отвращения ничего не почувствовала. Тогда я впервые столкнулась с тем, о чем до этого только слышала — с высокомерием и равнодушием семьи Фарнезе.
Сейчас история повторялась, только мою грудь остудила жгучая горечь. Я не могла и не хотела верить в то, что моя история спасения, полная немыслимых событий и чудес, так быстро оборвалась. Жаклин не могла отобрать мой единственный шанс на жизнь… Стефано.