Сердце галопом забилось в груди. Я едва не поперхнулась влажным горячим воздухом. Резко зажмурилась и открыла глаза вновь.
— Все в порядке? — обеспокоенно спросил Кристиан. — Ты словно призрака увидела.
Младший брат Фарнезе продолжал смотреть на меня сверху-вниз. Но, заметив на моем лице смятение, отстранился и сел на кровати. Я поднялась следом, растирая лицо. Кровь бурлила, приливая к щекам. На место неудержимого желания пришла вина. Холодная, колючая вина.
— Все в порядке, — просипела, не глядя на Кристиана.
Ему нельзя было знать, что меня едва не вывернуло от нахлынувшего отвращения. Нет, ни к нему или Стефано. К себе. Я целовала одного, а думала о другом, желала младшего брата, но видела перед собой лишь старшего. Я оказалась омерзительна самой себе.
Я знала, что тот поцелуй в Пантеоне не был запретной сладостью. У меня просто не было другого выхода! Мне нужно было обратить внимание Стефано на себя, иначе мы оба не покинули бы стен храма всех Богов. Однако поцелуй оставался поцелуем, какие бы терзания и обстоятельства за ним не стояли.
И для Кристиана этот поцелуй не будет объяснением, он станет ядовитой стрелой предательства. И, возможно, эта стрела уже сейчас отравляла свою хозяйку — меня.
Я шумно выдохнула, вынуждая устье мыслей устремиться в верном направлении. Мои терзания были ни к чему. Сейчас нельзя…
«Ты словно призрака увидела».
Слова Кристиана, брошенные невзначай, вдруг врезались в голову. Я резко подняла голову и посмотрела на Кристиана, что все еще беспокойно следил за мной.
Да, да, да, я видела призрака. Не сейчас, не вчера и даже не неделю назад. Я видела призрака, когда была в библиотеке Фарнезе. Там я отыскала фотографию… С тем, чье имя здесь под строжайшим запретом.
— Роз…
— Я знаю, как все тебе рассказать! — я поднялась с кровати и пригладила взбитое гнездо волос. — Есть фотография… Она в библиотеке!
***
Я привела Кристиана в библиотеку. Не завтракая, лишь умывшись и натянув первые попавшиеся вещи, мы пришли в пыльный склад книг и сочинений. Кристиан поднял с пола чугунный фонарь и зажег в нем свечу. Я же сразу бросилась туда, где в последний раз оставляла злосчастную фотографию.
Лабиринт из книжных стеллажей оставался точно таким, каким я его запомнила: путанным, мрачным и душным. Книги, покрытые слоем пыли, продолжали хранить свои вековые секреты, стеллажи путались, соединялись и рвались между собой, а настенные светильники едва освещали комнату.
Мы пришли к рабочему месту в углу библиотеки. Я судорожно пробегала глазами по столу, креслам, по полкам стеллажей в поисках лишь одной фотографии. Когда-то я оставила ее здесь, но, кажется, это было так давно, что изображение либо распалось на мелкие кусочки, либо его нашли при очередной уборке горничные.
Я попыталась вспомнить, куда дела фото. Сморщилась, вырывая из памяти стертые воспоминания.
Это были дни, когда Стелла еще жила, а Габриэлла только-только вырвалась из особняка. Я впервые провела ночь в комнате Кристиана, боясь признаться в чувствах к нему даже самой себе.
Тогда я ненавидела Стефано Фарнезе всей своей душой, презирая и его, и весь магический род. Он наложил на меня заклятье, заперев в особняке, а я попыталась ему отомстить… И едва не лишилась зрения. Тогда меня спасла магия его же семьи.
Я опустила руку в кармашек белоснежного передника и нащупала в ней смятую бумажку. Достала ее и вновь всмотрелась в лица, изображенные на фото.
Стефано Фарнезе и его давний друг, Давид Орси, 1839 год. С ума сойти можно.
Пятьдесят лет назад не родились еще даже мои родители. А Стефано ходил по этой земле, убивал людей, колдовал… Каким он был тогда? Таким же беспринципным и жестоким тираном с чернеющими от гнева глазами? Хладнокровным убийцей? Сколько людей пострадало от его рук за все эти долгие годы? Стану ли я очередной забытой всеми жертвой?..
Задумавшись, я невольно сжала фотографию в кулаке. Смяла ее так сильно, что бумага потрескалась.
— К черту тебя, — выплюнула с отвращением и отшвырнула фотографию в угол. — К черту тебя и всю твою проклятую семейку.
Легче не стало. Комок мусора, в который превратилась помятое фото, остался лежать в пыльном углу. Я с силой захлопнула книгу и вышла из библиотеки.
Мой взгляд медленно проскользил по стене к углу за рабочим столом. Грязный сверток бумаги все еще был там. С моих плеч словно рухнул камень. Я спешно подошла к столу, наклонилась и сунула руку в узкий проем.
«Слава всем Богам, что убираются наши горничные спустя рукава!» — подумалось мне с неуместной иронией.