Помимо смятой фотографии мои пальцы нащупали треснутые, покрывшиеся черной паутиной разломов стены. Пальцы испачкались в пыльной извёстке. Я тут же смахнула грязь о подол платья и развернула фотографию. С облегчением различила на ней все те же силуэты: Стефано Фарнезе и его старый друг… Фотография тысяча восемьсот тридцать девятого года. Даже сквозь белые заломы и трещинки лица были четко различимы.
— Что это? — спросил Кристиан, стоя за моей спиной.
— Здесь все ответы, — пояснила я, разворачиваясь и отдавая изображение мужчине.
Кристиан внимательно вгляделся в фото. Нахмурившись, перевернул его и вчитался в послание своему старшему брату. Я в нетерпении ждала проблески узнавания, однако Кристиан медлил. Он молчал, вытягивая струну внутри меня до дрожи.
— Это… — мужчина умолк на полуслове.
Он был растерян, задумчив и совершенно сбит с толку. Тогда я поняла: одной фотографии не хватит, чтобы уничтожить стену заклинания. Ведь не старое потрескавшееся изображение было магическим сосудом, а я…
— На этой фотографии, — собираясь с мыслями, медленно начала я, — Изображен твой старший брат и… его близкий друг, — я проглотила ком, вставший в горле, попыталась размять отекшую шею. — Его зовут…
Язык едва ворочался во рту. Я с шумом выдохнула, оттягивая ворот платья. Попыталась собраться с духом. Всего два слова. Таких простых, легких и понятных. Два слова до разрушения проклятья.
Габриэлла говорила, что я смогу по кирпичику разобрать стену, выстроенную Маркизом. Во мне пылает и переливается его сила, а значит, отчасти заклинание принадлежит и мне. И я в силах его ослабить.
— Его зовут Давид, — тихо промолвила я, чувствуя, как вокруг все содрогнулось. — Давид Орси.
Своды библиотеки застонали. Мы с Кристианом подняли головы, прислушиваясь к натужному скрипу стен и пола. Особняк словно взревел, чувствуя, как разрушается его магия. Я приносила боль всему дому.
Моя кожа покрылась мурашками от волнения. Кажется, я и вправду смогла вытолкнуть один кирпичик из мощного магического полога Маркиза. И дом отвечал мне гневными стонами.
Кристиан перевел взгляд на меня. Он моргнул, сбрасывая давнее наваждение. Нахмурился и переспросил тихо:
— Ты сказала: «Давид Орси»?
Я горячо кивнула и улыбнулась. У Кристиана получилось! Он смог произнести запретное имя!
— Я, кажется, знаю, о ком ты говоришь, — задумчиво произнес младший брат, однако договорить не успел.
Стук чужой обуви вынудил нас обоих одновременно обернуться в сторону прохода. Медленно из тени вышел Стефано Фарнезе. В черном камзоле с серебристой вышивкой, он выглядел сродни какому-нибудь Правителю Тьмы. И взгляд у него был соответствующий: полный холодного, расчетливого гнева и подозрения.
Мужчина медленно осмотрел меня с ног до головы. Я едва не съежилась под его пристальным взглядом. Давно Стефано не смотрел на меня так.
Он предстал передо мной тем ведьмаком, какого я запечатлела в своей памяти в первую нашу встречу. Совершенно отчужденным и равнодушным. Однако его голос оставался прежним.
— Что вы о нем знаете? — это был не вопрос, а приказ говорить.
Глава 78
В давящей тишине мы с Кристианом переглянулись. Кажется, Стефано не узнавали мы оба. Он был тем самым ужасающе-притягательным ведьмаком, но без следов последних недель. Поездка в Рим, Пантеон, сражение с Маркизом — все это осталось под какой-то невидимой завесой.
Я попыталась подавить колкий страх при виде Стефано. Я не могла и не хотела его бояться. Ведь помнила все то, через что мы оба прошли. И то, что рассказала мне Габриэлла. Это был мой ключ к его расположению.
— Где ты был вчера? — спросила я, начиная сложный разговор. — Мы тебя искали.
— Что ты знаешь о Давиде Орси? — Стефано повторил свой вопрос, но уже намного настойчивее и четче.
— Сначала ты скажи, где вчера был, — возразил Кристиан.
Мужчина вышел вперед, поравнявшись со мной. Кристиану нужно было отдать должное. Он без колебаний выдерживал убийственный взгляд старшего брата, при этом не уступая тому в суровой собранности.
— Я не обязан перед вами отчитываться, — фыркнул ведьмак.
— Значит, и мы перед тобой — тоже.
Я чувствовала, как стремительно вспыхнул конфликт между братьями. И он стремился неумолимо перетечь в пожар. Слишком опасный для нас всех.
Оба брата были до предела напряжены. Они сцепились в схватке, сражаясь одними лишь взглядами. Однако Кристиана выдавали сжатые кулаки да напряженная спина, а Стефано — лишь прищуренные острые глаза. Это было немое сражение. Братья, что всегда были чужими, сейчас оказались вынуждены объединиться и вступить в один союз. Это был нежеланный альянс двух чужаков.