— Стефано, — я встала между братьями, словно ведро с водой, сброшенное на очаг. — Кристиан. Нам всем нужно поговорить.
Братья перестали мучить и убивать друг друга взглядами. Теперь они смотрели на меня, благо, без той же ненависти в глазах. Я бы вряд ли выдержала такой натиск, да еще и с двух сторон.
— Я расскажу вам, кто такой Давид Орси, — продолжила, глядя то на одного, то на другого. — Это секрет, который от вас долгое время скрывал Маркиз.
Кажется, градус напряжения немного спал. Стефано прошел мимо нас и по-хозяйски уселся в кресло, закинув ногу на ногу. Я кивнула Кристиану на соседнее место, и мужчина послушно сел рядом.
Воцарилось молчание. Оба брата ждали лишь моих слов, демонстративно не глядя друг на друга. Тогда я, борясь с тревогой, попыталась начать свой рассказ.
— Когда Маркиз появился в Пантеоне и отправил тебя, Стефано, в особняк… — подбирать слова было невероятно трудно. — Меня спас розовый турмалин.
В доказательство я достала камень из черного мешочка и покрутила его в руках. Однако никому не отдала.
— Я смогла сбежать из Пантеона, а на площади мне помогла Габриэлла.
— Габриэлла? — ведьмак едко усмехнулся. — Значит, она жива.
— Да, — тон Стефано мне совсем не нравился. — Тогда я… Отправила ее в правильное место.
— Удивительно. Она была при смерти, когда сбежала. Я не давал ей и пары дней.
Кристиан ударил кулаком по деревянному подлокотнику кресла и гневно выпалил:
— Ты довел ее до такого состояния!
Стефано улыбнулся, наблюдая за пылкой злостью младшего брата. Он умело давил на уязвимые места Кристиана, словно на гноящиеся раны.
— Ты знаешь, что не я сделал из нее живой труп.
— Но тебе было плевать на все, что происходило с ней!
— А почему она должна была меня волновать? Это твоя мать. Для меня она всегда была очередной отцовской подстилкой.
— Ублюдок! — процедил Кристиан сквозь зубы.
Мужчина вскочил с кресла, до побелевших костяшек сжимая кулаки. Он едва не бросился на старшего брата, что продолжал сидеть в кресле и насмехаться над чужой злобой. Я вновь вклинилась между ними, пытаясь остановить Кристиана.
— Не обращай внимания, — прошептала я, касаясь его тяжело вздымающейся груди. — Не ведись на эти дешевые уловки…
— Несчастная и обездоленная, бедняжка из деревни, где таких, как она, ненавидели и сжигали на кострах… — продолжал Стефано, глядя на нас исподлобья. — Мой отец всегда имел слабость к измученным милым зверушкам.
— Стефано! — теперь уже не выдержала я. — Зачем ты это делаешь?
Ведьмак проследил за моими руками, покоящимися на груди младшего брата. Он криво усмехнулся, словно сам наблюдал за представлением.
— Тебе повезло, что тогда я позволил Габриэлле сбежать. Иначе сейчас ты бы здесь не стояла.
— Нам всем повезло, — ответила я и вновь надавила на грудь Кристиана.
Под натиском моих прикосновений младший брат попытался взять себя в руки. Он шумно выдохнул и пригладил непослушные волосы, всмотрелся в мое лицо и слабо улыбнулся. Потом вернулся в кресло, позволяя мне продолжить. Хотя его кулаки все еще были сжаты.
— Габриэлла перенесла нас в ее дом, где я провела два последних дня.
— Почему она вернула тебя? — прервал меня Стефано.
— Откуда ты знаешь, что это она?
— Во-первых, ты сама никогда бы не добралась до особняка из Рима так быстро. А во-вторых, пол в холле прожжен магией переноса.
Я растерянно моргнула.
— Так почему же ты вернулась? — вновь требовательный тон.
— Габриэлла рассказала мне о Давиде Орси. И я должна рассказать о нем вам, чтобы вы знали правду о своем отце.
— Да кто этот чертов Давид Орси? — спросил Стефано, явно теряя терпение. — Его имя прозвучало уже с десяток раз.
— Ты тоже ничего не помнишь? — скрепя сердце спросил Кристиан, протягивая брату измятую фотографию. — Пока Розалинда не показала мне это фото, я и предположить не мог, о чем она говорит. А теперь… Теперь в моей голове ужасный кавардак. Я помню лишь урывки разговоров, вспышки воспоминаний и эхо чувств. Обмана и лжи. Но больше — ничего. Ответов на мои вопросы все еще нет.
Стефано забрал фотографию из рук младшего брата и всмотрелся в нее. Несколько мгновений он молчал, разглядывая изображение. Я же пристально следила за Стефано. За каждым его движением, за дыханием, за мимикой.