— Я не верю ему, — коротко ответил Стефано, через чур равнодушно.
Я опешила. Переглянулась с Кристианом. Младший брат, стоя рядом со мной, глядел на ведьмака также хмуро.
— Тогда в чем причина? Почему ты не хочешь мне помочь?
— Теперь это не имеет никакого смысла.
— Почему?! — вспылила я. — Наши жизни не имеют никакого смысла?! Или даже твоя?! Как после всего, что ты услышал, ты можешь продолжать защищать своего отца?
— Я не собираюсь защищать отца, а уж тем более потакать ему. Но спешу тебя огорчить, уже поздно. Он лишил меня сил.
— Как… Как такое возможно? — мой голос осип.
Я невольно схватилась за руку Кристиана, стискивая его ладонь в своей. Мужчина в ответ сжал мои пальцы. Он был шокирован не меньше меня. Стефано же, хмуро наблюдая за нами, фыркнул.
— Наше путешествие в Рим обошлось мне слишком дорого. Теперь, надеюсь, ты это понимаешь. И, боюсь, твоя роль в этом спектакле оканчивается.
— И ты больше ничего не можешь сделать? — спросил Кристиан гневно. — Ты? Сдаешься?
— Да, — ответил Стефано, равнодушно пожав плечами.
Я едва удержала себя от того, чтобы зарыться в груди Кристиана и расплакаться. Такое отчаяние, такую боль я почувствовала в один момент, словно все загубленные души горничных заплакали вместе со мной. Одним своим словом Стефано вогнал крест в нашу общую безликую могилу.
Ни один раз я смогла выбраться из западни. Я выживала в Таранто, изворачивалась в особняке и сбегала от Маркиза всякий раз, когда он затевал на меня охоту. У меня всегда в голове был план, и зависел он лишь от моих сил.
Теперь же от меня не зависело ничего. Мой единственный шанс на спасение, Стефано Фарнезе, оказался в такой же западне, как и я. Только ведьмака это, кажется, совсем не беспокоило.
— Я не верю, — слетело с моих сухих губ.
Стефано резко поднял на меня свои темные проницательные глаза. Я выдержала его суровый взгляд.
— Как ты можешь так легко сдаться?
— Тебе этого никогда и не понять.
— Но я знаю, что это не ты! — выпалила я отчаянно. — Где тот Стефано, который защищал меня от Тринадцатого клана? Где тот Стефано, с которым мы вместе ограбили Пантеон? Где тот…
Я умолкла на полуслове. Упоминание о поездке в Рим возродило в моей памяти еще одно воспоминание. Оно было связано с крестьянским домом, в котором мы остановились.
Там я познакомилась с другой стороной Стефано, способной на добродетель, щедрость и сочувствие. Там я узнала про семью крестьян, о которой заботился этот зловещий черствый ведьмак.
— Люция Орси, — вдруг промолвила я тихо.
Стефано выпрямился и хмуро взглянул на меня.
— Та семья из Колубро, у которой мы остановились на ночь. Они же родственники Давида Орси? Вот почему ты о них заботился все это время?
— Нет.
— Тогда кто они? И почему ты им помогаешь?
— Это не твое дело, — резко отрезал Стефано, закипая все больше и больше. — Мне давно следовало отрезать твой любопытный носик.
— Не смей с ней так разговаривать, — Кристиан ощетинился. — Будь честен хоть с самим собой.
— Это не совпадение, — мотнув головой, возразила я. — Если ты не веришь мне, то задайся вопросом, почему все эти годы помогал семье крестьян? Семье обычных людей? Уверена, ты не найдешь ответа в своей голове. Потому что Маркиз у тебя его отнял.
Губы Стефано сжались в тонкую линию. Он с ненавистью взглянул на меня, словно я разрыла могилу с его страшным секретом. Но, уверена, больше, чем на меня, Стефано злился сам на себя. На свое бессилие, на свою растерянность. В его голове рождались миллионы вопросов, и ни на один не находилось ответа. Считая себя всесильным, сейчас Стефано оказался беззащитным и сбитым с толку.
Однако сейчас и в моей голове складывался целый пазл. Тогда, в деревне, лежа в чужой кровати, я задавалась сплошными вопросами. Я ломала голову, не в силах понять, почему тот жестокий кровожадный ведьмак, которого я знала, был так мил и обходителен с двумя женщинами из крестьянской семьи. Почему он помогал содержать чужой дом и растить чужих детей.
Теперь же все встало на свои места. Люция Орси. Старая седовласая женщина могла вполне оказаться дочерью Давида и внучкой Марселя Орси. А Стефано, лишившись воспоминаний о своем прошлом, не лишился лишь одного — обязательств перед чужой семьей. Он помогал дочери и внучке своего названного брата, даже забыв о его существовании. Стефано делал это бессознательно.