***
Уже через пару минут я стояла у двери в покои Маркиза Фарнезе и сжимала вспотевшие ладони в кулаки. Внутри все колотилось от страха. И я не была уверена, что такой дикий, первобытный страх связан лишь с одним поручением мадам Кавелье. Почему-то я ощущала себя скорее жертвенным ягненком, нежели посланной к хозяину горничной.
Чувствовала я себя престранно. Такое ощущение, что прошедшей ночью я не только мешки ворочала, но еще и где-то хорошенько приложилась головой. И либо я медленно, но верно схожу с ума, либо все вокруг — очень правдоподобный сон.
Я ущипнула себя за тонкую кожу руки. Шикнула от боли. Нет, не сон! Значит, умом тронулась… Иначе как объяснить мое пробуждение в библиотеке, чужое платье или даже этот драгоценный камень?! Может, по ночам моим телом завладевает воровка Мартина и бродит по особняку в поисках наживы?..
Меня передернуло, и я поспешила постучать в дверь Маркиза. От таких мыслей лучше точно не становилось.
Глухой мужской голос позволил мне войти, и я послушно отворила дверь. Через мгновение оказалась в хозяйских покоях. Рассматривая их убранство, я поймала себя на мысли, что почему-то именно так их себе и представляла.
Большие, в пол окна были приоткрыты, впуская в комнату свежий летний ветерок. Вообще-то, совсем даже не летний… От холода я вздрогнула. Потом мой взгляд упал на портрет между окнами. Я различила на нем молодого Маркиза, совсем юного Стефано и… Лидию. Рыжеволосую первую жену старшего Фарнезе. Но откуда я ее знаю?
В правой стене оказались выдвижные деревянные двери. Я едва заметила за ними кабинет с книжными шкафами и большим квадратным столом в середине, как оттуда вдруг вышел Маркиз.
Мужчина с седыми уложенными волосами и моложавым лицом взглянул на меня с такой предельной ясностью, словно я гостья, пожаловавшая к нему в особняк без приглашения.
— Доброе утро, синьор, — проговорила я, кротко опустив голову. — Мадам Кавелье меня к вам послала.
— Да, я в курсе, — медленно протянул мужчина, все еще глядя на меня с пристальной серьезностью.
Мне было боязно поднимать глаза, хотя я все еще чувствовала чужой взгляд на себе. Сейчас мне оставалось лишь смотреть на черные налакированные ботинки да такого же цвета строгие штаны.
— Посмотри на меня, — скомандовал он.
Я медленно подняла глаза и взглянула на хищное статное лицо Маркиза. Мужчина отвечал мне предельно расслабленным взглядом.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил вдруг он, и я чуть не упала на месте.
Вопрос явно был с подвохом, однако я не слышала в нем ни иронии, ни усмешки. Что же он хочет от меня услышать?
— Все хорошо, грацие.
Конечно, ничего хорошего я сейчас не ощущала! Мне было до дрожи страшно, совершенно неуютно и тревожно. Однако этот вопрос Маркиз явно задал не из искреннего беспокойства о моей драгоценной персоне.
Маркиз Фарнезе продолжал пилить меня глазами, словно чего-то ждал. Быть может…
— Ой! — я, кажется, поняла, чего от меня ждал мужчина, выудила из передника сумочку с драгоценным камнем и передала ее Маркизу. — Мадам Кавелье просила отдать это вам. Я не совсем понимаю, что это…
— Замечательно, — протянул Маркиз, явно удовлетворенный.
Мужчина достал темно-розовый неограненный камень и положил его себе на ладонь. Несколько секунд буравил взглядом, улыбаясь. А потом обратился ко мне.
— Ты знаешь, что это?
— Нет, синьор.
«Я не крала его!» — хотелось крикнуть мне, но я упрямо молчала. Пока меня никто не обвинил напрямую, мне нет смысла оправдываться.
— Это розовый турмалин, — пояснил Фарнезе, внимательно разглядывая минерал.
— Он дорогой?
— Сам по себе камень посредственный. Но этот… Этот камень бесценный.
Я удержалась от глупого любопытного вопроса «Почему?» и лишь кивнула. Сейчас мне хватало того, что никто не обвиняет меня в краже. Маркиз скорее, наоборот, был мне благодарен.
— Ты молодец, — проговорил вдруг мужчина, поднимая темные острые глаза на меня. — Хорошая работа.
Я улыбнулась. Так довольно, что, кажется, во все зубы. Маркиз Фарнезе удостоил меня своей похвалы! Я пришла к нему на поручение и не облажалась!
Через мгновение Маркиз сжал руку в кулак. Послышалось шипение, от которого внутри меня все передернуло. Все мои радостные мысли как ветром сдуло.
Я замерла, глядя на чужую руку. Разжав ладонь, старший Фарнезе сморщился. Камень, что еще мгновение назад лежал у него в руке, превратился в вязкую густую жидкость. Разлившись на ладони озером, он капнул на пол.