Я вздрогнула, ошарашенно глядя на Маркиза. Мужчина же как ни в чем не бывало стряхнул розовую жидкость со своих рук. Я заметила темно-красный ожог на ладони. Он был глубокий и уродливый. Казалось, вот-вот мой нос учует запах жженной плоти.
Маркиз вновь взглянул на меня и, мягко улыбаясь, произнес:
— Проблема решена.
Теперь улыбнуться мне было значительно труднее. Я до последнего не могла понять, что произошло. Камень исчез. Кажется, Маркиз его уничтожил. Но как? Как он сделал это собственными руками?!
Кажется, по моим судорожно бегающим глазам Маркиз прочитал все страхи и сомнения. Он повел плечом и отвернулся.
— Ты можешь идти. На этом твоя работа окончена.
— Что мне делать дальше?
Глупый-глупый-глупый, совершенно неуместный вопрос! Я понятия не имею, почему он вырвался с моих губ. Почему я была так ошарашена случившимся? Маркиз волен делать с драгоценными побрякушками в своем доме все, что вздумается. Но как?.. Как он это сделал одними лишь своими руками?..
Маркиза мой вопрос совершенно не удивил. Он равнодушно бросил мне вслед:
— Ждать, — и удалился в свой кабинет.
Глава 81
Я вышла из покоев Маркиза совершенно сбитой столку. Голову набили нескончаемые вопросы, словно вязкая неподатливая вата. Я знала — мне не стоит спрашивать о том, о чем знать не следует. Но против воли разум судорожно перебирал воспоминания, выискивая в них ответы.
Что это был за камень? Как он оказался у меня? Почему Маркиз был так благодарен за него? И зачем тогда уничтожил? А главное — как он это сделал одним движением руки? Что произошло этой ночью? Почему я ничего не помню? Почему Кавелье вела себя так странно?..
Вопросы-вопросы-вопросы. И ни единого ответа. Я чувствовала себя несмышлёным ребенком, которого родители вывели на улицу в одиночку. Вокруг так много нового, а спросить не у кого.
«Ладно, Мартина», — я попыталась взять себя в руки. — «Все это не твоего ума дело. Ты сохранила свою работу, не подставила себя перед Маркизом, и никто! Никто не обвинил тебя в краже этого чертового бесценного камня. Что еще может тебя волновать?»
На мгновение мне удалось убедить себя и перестать издеваться над собственными мозгами. Игнорировать проблему — отличное решение. Тем более, если проблема даже не твоя. Мне всего-то требуется сделать то, что обычно делает каждая горничная. Закрыть глаза и молча согласиться.
Закрыть глаза и молча согласиться. Закрыть глаза и…
— Мартина.
Меня резко выдернули из спокойного тихого озера сознания. Мутный ил, застилающий его дно, вновь взбаламутили. А я судорожно вдохнула воздух, пропитанный страхами и тревогами.
Меня позвали по имени. По моему настоящему имени. И этот голос не сулил ничего хорошего.
Я резко обернулась, хотя определенно точно не должна была этого делать. Передо мной стоял Стефано Фарнезе.
Внутри все треснуло и разбилось на мелкие кусочки. Я замерла, глядя на старшего брата Фарнезе. На человека, что всю прошлую неделю вызывал во мне чувство гнева, отвращения и страха.
Я одновременно и презирала высокомерного бесчувственного аристократишку, и до дрожи его боялась. Ведь одним взмахом руки он мог уничтожить меня. Также, как его отец только что избавился от драгоценного камня.
— Нам нужно поговорить, — продолжил черноволосый.
«О чем?!» — хотелось закричать мне. — «О чем нам разговаривать?! Откуда ты вообще знаешь, как меня зовут?!»
Но вслух я произнесла другое. Мне стоило немалых усилий побороть дрожь в голосе.
— Конечно, синьор.
Стефано нахмурился. Он открыл дверь в свои покои, приглашая войти внутрь первой. Я молча повиновалась.
«Закрой глаза и молча соглашайся. Закрой глаза и молча соглашайся».
Когда мужчина зашел в комнату, он с громким хлопком закрыл за собой дверь. Я всем телом вздрогнула, не смея пройти дальше. Стефано же, не обращая на меня никакого внимания, стащил с тела темно-синий укороченный пиджак и кинул его на кровать, оставшись в одной белоснежной рубашке. Ее ворот он оттянул, расстегнув пару верхних пуговиц.
— Что еще сказала тебе Габриэлла? — спросил Стефано, замерев у окна спиной ко мне.
Я уставилась в чужую мощную спину округлившимися глазами. В голове не находилось ответа на этот до жути странный и непонятный вопрос. Несколько мгновений мужчина терпеливо ждал, а потом обернулся и злобно резанул по мне взглядом.
— Серьезно? Теперь ты ничего мне не скажешь?
Я заломила пальцы, скрещенные за спиной. Попыталась унять сбивчивое дыхание и оглушительно бьющееся сердце. Я не понимала, чего от меня требует старший брат Фарнезе, зато отчетливо представляла последствия моего неповиновения.