— Я…
— Мне просто нужно знать больше. Больше о Давиде, больше о Габриэлле. Все, что она рассказала тебе в Риме. Большего я не прошу.
Кажется, Стефано был напряжен. До предела. Я глядела на вздувшиеся на его шее вены, на почерневшие обострившиеся глаза и сжатую широкую челюсть. Мужчина испепелял меня взглядом.
Почему-то он думал, что у меня есть ответы на его вопросы. У горничной, что прожила здесь всего неделю… У горничной, что путалась не то, что в родословной семьи Фарнезе, но даже в тряпках и средствах для уборки.
Стефано я могла сказать лишь одно.
— Я ничего не знаю.
Мужчина шумно усмехнулся. Его ужасающе-красивое лицо исказилось в гримасе. Он взъерошил волосы. Прямо как… Кто?
— Эта ночь была едва ли не самой ужасной в моей жизни. После твоего рассказа я думал. И чем больше думал, тем больше вспоминал. Одно воспоминание цеплялось за другое, потом за третье, четвертое, пятое… Кажется, теперь я понимаю, как себя чувствовала Габриэлла, избавившись от проклятья. И как никто другой знаю, насколько это паршиво. Но твоя запутанная сказка не ответила на многие мои вопросы. Поэтому мне нужно знать больше. Все, что ты узнала у Габриэллы. Дословно.
— Я… — мой голос задрожал, хотя я изо всех сил старалась подавить страх. Он не должен был видеть моих слез. Но взмокшие глаза едва ли скрывали мои чувства.
— Да что с тобой не так? — спросил мужчина, подойдя ближе. Я невольно уперлась спиной в дверь. — Что за маскарад ты устроила? Этот… костюм, — Стефано обвел меня рукой. — Эта наигранная вежливость. Ты вернулась, желая нам всем открыть глаза. Ты яростно доказывала, что вернулась за правдой. Я отплатил тебе той же монетой. Мы все открыли друг другу свои страшные тайны. И за это ты будешь меня ненавидеть?
Голова закружилась. Я была готова резко обернуться, раскрыть эту чертову дверь и сбежать, как последняя трусиха. Но ноги словно приросли к полу. Я не могла перестать слушать чужой гневный монолог. Хотя и не понимала его смысла.
— Если так, то ты просто последняя лицемерка, — выплюнул Стефано, оскалившись. — Скажи спасибо, что я промолчал про твой поцелуй. Что-что, а это точно прикончило бы Кристиана на месте. Но даже во мне нет столько жестокости. Я позволю тебе самой разбить ему сердце.
— У меня не было другого выхода! — крикнула я, но тут же зажала рот рукой.
Что я себе позволяю? Как я могу кричать на него?.. И о чем мы вообще разговариваем?!
— Мискузи! — на выдохе произнесла я. Слезы заструились по щекам. — Я не знаю… Не понимаю. Вы ошиблись. Я не могу вам помочь. Я живу здесь всего неделю и, боюсь, знаю не так много, как вы думаете. Но…
— Замолчи.
Стефано резко прервал меня. Но в его тоне не было злобы или ненависти… Скорее, озадаченность. Мои слова ввели его в ступор.
— Что ты сказала?
— Я…
— Сколько ты здесь?
— Я приехала с другими горничными всего неделю назад.
— Твою мать, — Стефано резко обернулся, вскинув руки. — Твою мать, Мартина.
Сердце колотилось как бешеное. Поведение Стефано, такое опасное и непредсказуемое, сводило с ума. Я чувствовала себя сумасшедшей лишь потому, что не могла дать мужчине то, что он искал. А он был уверен, что ответ кроется во мне.
— Твоя память… — процедил он, а потом вновь резко обернулся ко мне. — Кто тебя видел? С кем ты говорила?
— Все… Меня видели все, — испуганно ответила я. — Горничные, мадам Кавелье, синьор Маркиз…
— Маркиз? — Стефано закипал все сильнее и сильнее. Казалось, еще одно слово, и его глаза точно нальются кровью и покроются тьмой. — Где розовый турмалин, Мартина? Где камень?
— Камень… Я отдала его вашему отцу.
— Черт! — Стефано пнул кресло, стоящее у рабочего стола так, что оно отлетело мимо меня в другой угол комнаты и жалобно заскрипело. — Поздравляю тебя! Ты по уши в дерьме, Мартина.
Я никогда не думала, что Стефано Фарнезе, утонченный грациозный аристократ из знатного почти-королевского рода, может так злиться. Никогда бы и не подумала, что причиной его злости могу стать я! Никто еще не громил собственные покои, при этом не скупясь на ругательства и крепкие выражения, из-за меня…
Я стояла, прижавшись к самой двери, и широко раскрытыми глазами наблюдала за чужим приступом гнева. Казалось, еще чуть-чуть и из сжатых кулаков Стефано прольется огонь. Прямо как во время сражения с Тринадцатым кланом…