Резкий приступ боли пронзил голову. Я схватилась за нее, сжимая виски. В ушах оглушительно запищало. Еще секунда — и я сползла по двери на пол. А потом боль стала в сотни, нет, в тысячи раз больнее. Ведь я вспомнила.
Я вспомнила все то, о чем забыла с пробуждением. Все мои мысли, страхи, тревоги — все нахлынуло одной беспощадной ледяной волной. И вместе с воспоминаниями сегодняшнего утра эти урывки из прошлого стали смертельно болезненными.
В один миг я осознала, почему так неистово злится Стефано. Я поняла каждое его слово, каждый взгляд, каждое резкое движение. И такая же жгучая ненависть нахлынула на меня. Я возненавидела собственную слабость, человеческую никчемность, беззащитность перед проклятьем.
Я собственными руками уничтожила все то, к чему так долго стремилась! Я отдала розовый турмалин в руки Маркизу, при этом глупо улыбаясь и наслаждаясь его похвалой! Санти, как же это ущербно! Какая же я ущербная!
Камень уничтожен. Уничтожен благодаря мне. Маркиз знал, что я потеряла память, и наслаждался этим невежеством в моих глазах. Он видел во мне тупую смертную, которой так легко можно было управлять. Маркиз даже не убил меня на месте. Нет. Он дал мне команду. Ждать. Я оказалась настолько никчемной и беспомощной, что меня можно было, как посредственную книгу, убрать на верхнюю полку, чтобы прикончить позже. Как-нибудь потом, когда будет настроение.
Маркиз хотел, чтобы мои воспоминания вернулись. Он жаждал момента, когда я все вспомню. Когда прокляну себя и возненавижу. Когда осознаю собственную никчемность. Когда своими же руками разрушу себя изнутри.
Теперь, когда Стефано лишился сил, а я добровольно отдала на уничтожение розовый турмалин, шансов на победу не оставалось. Вся сила собралась лишь в руках Маркиза. А мы все, и я, и Кристиан, и Стефано, оказались крепко связаны его магической паутиной. Мы застряли в ловушке особняка Фарнезе без оружия, без сил и без помощи. Мы уничтожили сами себя.
Когда холодная рука Стефано сомкнулась на моем плече, я резко вскинула голову. Мужчина опустился передо мной на одно колено. Сейчас его взгляд лишился былой злобы. На ее место пришло ледяное равнодушие. Он глядел на меня, как на ребенка, погруженного в свою детскую неразрешимую проблему.
— Уже поздно лить слезы.
Я гневно обтерла щеки тыльной стороной ладоней и скинула руку Стефано со своего плеча. В миг злость на себя сменилась гневом на ведьмака.
— И кто же виноват в том, что я все забыла? Чье чертово проклятье лишило меня рассудка?! Ты винишь меня во всех бедах, но забываешь, что сам разрушил мою жизнь! Да ты не в силах разобраться и со своей! — я поднялась с пола, упрямо игнорируя головокружение. Ведьмак поднялся следом, с подозрением глядя на меня. — Я все вспомнила, Стефано. В том числе и то, что произошло вчера. И мне просто омерзительно сейчас с тобой разговаривать. Ты монстр. Такой же, как и твой отец. Ты эгоистичная бесчеловечная сволочь, разрушающая чужие жизни из одной своей прихоти. И ты полностью заслужил все те страдания, что пережил ночью. И даже больше!
Дверь за мной оглушительно хлопнула. Я не дала ни себе, ни Стефано шанса на ответ. Мои слова стали гневной, разрушительной тирадой. Они были полны яда, ненависти и злобы. Вся та бескрайняя разрушительная ярость, что сжигала меня изнутри, вылилась на Стефано. Я высказала ему все то, о чем думала последние месяцы.
И на мгновение мне стало легче. Призрачное чувство справедливости едва заметно воспылало, а потом вновь погасло. Я поняла, что мои слова останутся лишь исповедью разрушенной человеческой жизни. И никогда они не изменят то плачевное положение дел, что установилось в особняке Фарнезе.
Я поняла, что мой невидимый меч «правосудия» пронзил не того. Стефано не был моим врагом, нет. На какое-то время он стал союзником. Опасным, непредсказуемым и ненадежным. Но союзником. А теперь вновь превратился в чужого.
Маркиз одержал очередную победу. Он разделил самых опасных для себя людей. Он посеял семя раздора между нами. И добил нашу «команду» окончательно.
Глава 82
Последние два часа я провела в обнимку с унитазом. Несмотря на то, что с моего возвращения в особняк Фарнезе прошло почти три дня, а ела я от силы один раз, желудок нашел, что из себя извергнуть.
Все мое тело крутило. Я задыхалась в тревоге и боли, не в силах терпеть их в себе. Поэтому желудок и пытался избавиться от тошноты, совершенно не подозревая, что дело не в испорченной еде или долгом голоде. Меня тошнило от того, от чего избавиться нельзя, — от чувств.