Я посмотрела на девушку с сомнением.
— Не может такого быть.
— Еще как может! — разгорячилась Мими. — Маркиз Фарнезе — великий человек. Он владеет этим поместьем, а еще по крайней мере десятком деревень по всему государству.
— Санти… — шепчу. — Куда я попала?
— Устроиться сюда на работу — достижение всей жизни, — не унимается Мими. — Как ты могла не знать о месте, куда едешь?
— Я больше слухов слышала.
— И я, — говорит Патриция. — Про духов, обитающих в поместье, и…
— Да это все чушь собачья, — Мими затрясла головой, словно отмахиваясь от слов соседки. — Происки конкурентов и злопыхателей.
— Ладно, — соглашаюсь. — А помимо Маркиза Фарнезе здесь кто-то еще есть? Такой особняк немного не по размеру для одного человека.
— Еще здесь живет его жена и два сына, — продолжила рассказ Мими. — И, кажется, их невесты. Но об этом никто точно ничего не знает. Эх… Наверняка его сыновья — безумные красавцы. Жаль, уже заняты.
— Смотрю, ты не только на их унитазы, но и на фамилию уже позарилась, — отвечаю со смешком.
— А что? — Мими гордо поднимает вздернутый носик. — Мими Фарнезе. Звучит!
— Патриция Фарнезе тоже, — мечтательно вставляет рыжеволосая, и мы все едва подавляем смех.
Глава 9
Я никогда особенно не верила в Фортуну, хоть и обращалась к ней при каждом удобном случае. Ее имя стало своеобразным фразеологизмом, который срывался с моих губ каждый раз, когда было или слишком плохо, или слишком хорошо.
Это как услышать выражение «Слава Богу» от неверующего или «Я бы купил этот особняк в Риме» от бедняка. Рано или поздно ловишь себя на мысли, что к кому-то необходимо обратиться за помощью. Но, за неимением других, более приземленных вариантов, находишь спасение в том, чье существование даже не можешь объяснить.
Однако, когда вечером мы зашли в просторную светлую столовую с двумя длинными столами из темного дерева и перед нами поставили по три тарелки, доверху набитые едой, я усомнилась в своих религиозных устоях.
Сначала передо мной появился салат с шариками моцареллы, которого в прошлой жизни мне хватило бы за глаза. Потом опустевшую тарелку сменил минестроне, традиционный суп из овощей и картофеля ярко оранжевого цвета. А за ним последовал цыпленок Парминьяна: курица в томатном соусе под расплавленным пармезаном.
Под конец ужина мой живот был набит так сильно, что я едва могла двигаться. Я, кажется, никогда не съедала и за неделю столько, сколько за этот ужин.
Откинувшись на спинку стула, я оглядела столовую. Помимо нас, двенадцати новеньких горничных, здесь были и другие слуги. За соседним столом уместился Михель, рядом с ним я заметила сторожа. Еще четверо мужчин расположились напротив привратника. Я не видела этих людей раньше, поэтому могла лишь догадываться, какую роль они занимали в Фарнезе. Единственное, что могло мне подсказать о их профессии, — это одежда.
Двое мужчин в синих перепачканных грязью комбинезонах были похожи друг на друга как две капли воды. У них были одинаковые залысины, широкие лбы с прорезями морщин и маленькие глазки, спрятанные под тяжелыми надбровными валиками. Словом, внешность близнецов не внушала доверия. Они были похожи на очеловеченных шарпеев.
«Может быть, садовники», — склонив голову, предположила я. О двух других мужчинах я не могла сказать ровным счетом ничего.
Вокруг столов суетились несколько поваров в белоснежных кителях и низеньких объемных колпаках. Они выставляли на столы посуду, забирали грязные тарелки и обслуживали сидящих.
— М-да, — Мими, отставив в сторону опустевшую чашу, откинулась на спинку стула вместе со мной. — Цыпленок, конечно, передержан, но неплохо.
Я взглянула на нее с сомнением. Мало того, что в девчонку вместились все приготовленные блюда, так у нее еще остались силы на критику поваров.
— А ты, видимо, одни флорентийские стейки раньше ела? — говорю с иронией.
— М-м-м, — мечтательно протянула Мими. — Мясо молодых бычков… Я бы не отказалась от бифштекса.
Я лишь улыбнулась. Сил разговаривать не осталось. Единственное, что мне сейчас хотелось, — это лечь спать. И…
«Санти», — замечаю вдруг. — «Да у меня от одного сытного ужина просыпаются королевские замашки».
Вдруг двустворчатые двери столовой отворились. Я невольно перевела взгляд и заметила в проходе мадам Кавелье. Женщина, строго оглядев зал, прошла внутрь, а за ней в столовую проследовал мужчина лет пятидесяти.