И сейчас ее дикая красота терялась в страхе и злобе. Лицо Инес искривлялось в гримасе всякий раз, когда я игнорировала ее вопросы и приказы.
— Откуда знаешь? — сипло спросила я.
— Розалинда никогда бы не смогла бороться за свою жизнь, — спустя время ответила Инес, собираясь с мыслями. — Даже в Монтемезоле, семь лет назад, она решила сбежать и бросить все из-за страхов. Она боялась долгов родителей, участи вечно обязанной крестьянки, судьбы без шанса на счастье. Хотя мы обе стремились к одному, Розалинда решила, что одной ей будет куда проще. Тем более, что под руку попался муженек с маломальским состоянием за спиной. Ей хватило двухсот жалких чужих лир, чтобы распрощаться со своим прошлым и сбежать с малознакомым мужиком.
Голос Инес был пропитан ядом, злобой и обидой. Она все еще не смогла простить свою бывшую подругу, даже спустя семь лет. Даже сейчас, найдя пристанище и возможность выбраться из нищеты.
Возможно, душа Ящерицы была куда более глубокой и проницательной, чем мне казалось все это время. Я видела перед собой лишь черствую, жадную до денег и власти крестьянскую девку. Сейчас же Инес предстала ранимой и брошенной, хотя изо всех сил старалась скрыть свою боль.
— Так что меня весьма интересует вопрос. Кто ты такая?
— Это уже неважно, — тихо ответила я, не глядя на Инес. — Меня забудут также, как и остальных.
— Что это значит? Каких «остальных»? О ком ты говоришь?
— Если ты сбежишь сейчас, то успеешь от них спрятаться.
— От них? Ты говоришь про Фарнезе? — Инес теряла терпение. Она задавала все новые и новые вопросы, не получая ответов на старые.
— Да.
— А ты? Что будет с тобой?
— Я умираю, — слова обожгли мне язык. — Медленно, но верно умираю.
— Почему?
— Потому что меня, как Мими и Стеллу, прокляли.
— Мими и Стеллу? — Инес была готова расхохотаться от отчаяния. — Прокляли?
Я чувствовала сквозившее в голосе Ящерицы недоверие. Она скептично относилась к каждому моему слову, но заставляла себя молчать. Возможно, она вынуждала себя поверить в чужой бред. Потому что сама в глубине души знала, что все это правда. Она сама чуть не стала жертвой Фарнезе.
— Их принесли в жертву. Они обе сильно заболели. А потом умерли.
— Но нам сказали, что они уволились…
— И про меня скажут также. Или придумают сказку, что я оказалась за решеткой, — выплюнула я. — Не далее как через две недели меня здесь уже не будет.
— И что делать? Ты же обещала спасти нас всех, — с недоверчивым прищуром произнесла Инес.
— Боюсь, я взяла на себя слишком много. Я не могу спасти даже саму себя.
Некоторое время Инес молчала. Я медленно обернулась к ней и встретилась с горящими гневом глазами. Инес словно пыталась испепелить меня одним своим взглядом.
— Какая же ты… Жалкая, — выплюнула она, вставая с кровати. — Ты обещала. Обещала нас спасти. И что теперь? Сдаешься? А мы? Сдохнем молча и покорно следом за тобой?
Я ошарашенно глядела на Инес. Она же, злобно щурясь, продолжала:
— Ты знаешь больше остальных. И умеешь тоже. Так какого черта ты плюешь на наши жизни? Почему думаешь только о себе? Да ты же тонешь в жалости к себе, захлебываешься в жалобах и страданиях. Тебе легче расслабиться и плыть по течению, нежели попытаться взять судьбу в свои руки. И с чего я решила, что ты чем-то лучше Розалинды?
Я гневно фыркнула и встала с кровати вслед за Инес.
— Кто ты такая, чтобы так говорить? — ответила я в тон Ящерице. — Ты не знаешь, через что я прошла!
— Но я догадываюсь, что все это время тебе просто везло. Иначе ты давно бы пополнила ряды умерших горничных. Ведь ты такая же, как и они.
Я сжала руки в кулаки. Меня затрясло от злости. Я едва держалась от того, чтобы наброситься на Инес и выцарапать ее ледяные серые глазки.
Она говорила так, словно все это время не я спасала ее задницу от Фарнезе. Словно не я отвлекала все внимание на себя, словно не я начала противостояние! Инес злилась на мое бессилие, совершенно позабыв о своем.
Не покажи я Фарнезе зубки, никто из горничных и не узнал бы о угрозе. Инес продолжала бы вести себя с другими простолюдинками как высокомерная дрянь, не подозревая, что совсем скоро ее корону с головы столкнет невидимая рука, а всю спесь в лице и осанке выбьют.
Зато она была горазда обвинять меня в том, что я не смогла справиться с неведомой магической силой! Обвинять меня в том, что я оказалась бессильна перед малумом, ровно как десятки, если не сотни горничных до меня. Было куда проще найти виноватого во всех бедах среди человеческих женщин, нежели отыскать невидимую магическую угрозу в Маркизе.