Инес же ядовито усмехнулась, наблюдая за моими метаморфозами.
— Значит, ненавидеть меня ты в силах, а семью Фарнезе — нет? Перед ними ты готова упасть на колени?
— Я не перед кем не собираюсь падать на колени, — процедила почти что с рыком.
— Только перед унитазом в ванной комнате.
Я гневно фыркнула. Через силу разжала кулаки. Инес вывела меня на эмоции. Она заставила меня ненавидеть ее, себя, семью Фарнезе… Ненавидеть все вокруг.
И вместе с ненавистью во мне проснулось жгучее чувство несправедливости. Я словно только сейчас осознала, что мной помыкают, как чьей-то собственностью. Какая-то безликая сила решает жить мне или нет, радоваться мне или утопать в боли. Почему-то кто-то решил, что имеет право распоряжаться моей жизнью. И это было так обжигающе несправедливо!
Я шумно выдохнула. Инес с прежним прищуром наблюдала за мной. Она видела, что внутри меня разгорается настоящий пожар из чувств и противоречий. Инес внимательно следила за каждым изменением в моем лице.
Я попыталась подавить ненависть в голосе и говорить спокойно:
— Тебе надо бежать. Собирай вещи и беги сейчас же. Ясно?
— Ты приписала мне роль крысы, бегущей с корабля? — криво усмехнулась Инес.
— Скорее, Ящерицы, — я тоже резко ухмыльнулась.
Инес вспыхнула, но быстро потухла. Она выудила из шкафа свою сумку и спешно закинула туда вещи.
— Куда ты пойдешь? — спросила я, стоя в отдалении и едва справляясь с дрожью в теле.
— Почем мне знать? — рявкнула она. — Что-нибудь придумаю.
— Отлично, — фыркнула я и направилась к выходу из комнаты.
— Роз… — Инес меня остановила. — Или как там тебя?
— Мартина, — сказала я, не оборачиваясь.
— Мартина. Надеюсь, мое платье тебе пригодилось.
Я спешно вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Щеки горели. Одновременно я испытывала и жгучий стыд, и злобу. Инес растормошила меня своими привычными едкостью и злорадством. Она будто окунула меня в прорубь с ледяной водой. Но этот упрек о платье… Я вновь ощутила себя воровкой, пойманной на одной из улиц Таранто.
И тогда я отправилась туда, куда хотела больше и меньше всего на свете одновременно. Мои ноги превратились в железные кувалды, едва перешагивающие по полу. Но я упрямо двигалась к цели. Я шла к покоям Кристиана, чувствуя, как внутри все холодит от страха.
Я должна была попросить прощения. Хотя бы попытаться объяснить все и… Предстать перед Кристианом настоящей хоть раз. А там пусть он сам решает, как поступить. Ведь до этого он знал одну лишь Розалинду Бруно. Он испытывал чувства к ней. А Мартина всегда таилась в тени. Пришло время и ей себя показать.
У меня в голове не находилось подходящих слов и искренних извинений. Я знала, выбери хоть какое слово, будь то «Прости» или «Извини», «Мне жаль» или «Я сожалею», ни одно из них не сможет передать в себе все те чувства, что я испытывала на самом деле.
И это было мое самое жестокое наказание. Я оказалась заперта в собственной голове с самыми страшными и разрушающими эмоциями. И вряд ли Кристиан смог бы их понять.
Моя рука медленно поднялась в воздух и ударилась о деревянную дверь. Послышалось трезвучие ударов. Вибрации от них прошли по всему моему телу. Меня передернуло.
— Кристиан? — неуверенно произнесла я. — Это… Мартина. Можно мне войти?
Ответа не последовало. Но я не сдалась. Ударила костяшками пальцев по двери еще раз. Тук-тук-тук. Потом, набравшись смелости, которая только осталась у меня внутри, потянула ручку двери на себя.
Заперто.
— Кристиан… — мой голос сорвался.
Я припала к щели между дверью и деревянным косяком. Рукой медленно провела по дереву, словно гладила не его, а Кристиана. Мне хотелось, чтобы он почувствовал это мягкое, чувственное прикосновение. В него я вкладывала всю свою скорбь.
Я не знала, внутри Кристиан или нет. Прячется он от меня или просто ушел. Но все равно заговорила.
— В библиотеке, когда ты ушел, Стефано спросил у меня кое-что. Он спросил, смогла бы я простить такую ложь?.. И я до сих пор не нашла ответа на этот вопрос. И тем более я не знаю, сможешь ли ты найти в себе силы… Я знаю, что ложь разрушила всю твою жизнь. Я знала это всегда, но при этом все равно молчала. Я скрывала от тебя свои самые постыдные и страшные секреты. Не потому, что хотела тебя обмануть, нет. Где-то глубоко внутри себя я искренне желала избавиться от той части своей жизни… Я мечтала о белом чистом листе, на котором писались бы наши с тобой отношения. Это был мой второй шанс.