Мой голос сорвался. Я перевела дыхание, попутно прислушиваясь к тишине. За дверью никого не было слышно, но почему-то я представляла, как Кристиан и сам стоит, прижавшись спиной к двери, и слушает-слушает-слушает меня. Возможно, это все, о чем я могла сейчас мечтать.
— Все то время, которое мы проводили вместе, было для меня настоящим. Я была так счастлива, как никогда в жизни, хотя мою радость и притупляла вина. Я думала о своем вранье все это время… И чем больше проходило времени, тем сложнее мне было признаться. Я слабая, Кристиан. Очень-очень слабая. Я не могла перебороть себя, сделать шаг в неизвестность и признаться, потому что боялась потерять последнее, что у меня было, — тебя. Я рассказала все Стефано лишь потому, что мне было плевать на него. Меня совсем не волновало, как он подумает обо мне и о моем прошлом. К тому же, это было его условие, чтобы спасти меня. Ему потребовалась шпионка из Цитадели, чтобы выкрасть камень из Пантеона. И хотя сейчас я понимаю, что все это было бессмысленно, тогда я приняла его предложение. Кристиан, я сделала это только ради тебя. Я отвергала помощь Стефано всем своим существом. Ведь он… Ведь он убил мою мать и всех тех горничных. Он монстр, Кристиан. И поэтому мне было так сложно.
Я хлюпнула носом, чувствуя, как слезы вновь текут по лицу. Я не стала их останавливать или стирать с щек. Слезы были доказательством моего раскаяния.
— Это еще одна тайна, которую я от тебя скрыла, — слова резали меня, словно острые, пропитанные ядом ножи. — Я оказалась магическим сосудом семьи Фарнезе, об этом ты уже слышал. Но я не рассказала, почему. Моя мать почти четыре года назад работала здесь горничной. Никто не узнал о нашем родстве, потому что я представилась чужим именем. И поэтому никто не мог даже представить, что моя кровь войдет в резонанс с вашей. Так во мне пробудилась сила Фарнезе, потому что когда-то моя кровь стала частью вашей.
Глубокий вдох… И мучительное продолжение.
— Все мои поступки… Я никогда не хотела навредить тебе. То запрещающее заклятье… У меня не было выбора, Кристиан. Тогда Жаклин заставляла меня шпионить для нее и угрожала разоблачением. Я рассказала то единственное, что знала, и даже не могла представить, как это аукнется для тебя. Я жалела об этом много-много раз, и даже хотела признаться когда-то… Но ты не дал мне этого сделать. Мне очень жаль, Кристиан. Я правда виновата перед тобой. И могу лишь мечтать, чтобы ты меня простил.
На несколько мгновений я замолчала, прижавшись лбом к двери. Я до крови прикусила губу, думая о самом страшном своем секрете, который так и остался утаенным.
Я не могла решиться раскрыть губ и заговорить вновь.
Один раз Стефано уже раскрыл мои тайны, оставив самую интригующую мне самой.
«Скажи спасибо, что я промолчал про твой поцелуй. Что-что, а это точно прикончило бы Кристиана на месте. Но даже во мне нет столько жестокости. Я позволю тебе самой разбить ему сердце».
Стефано, несмотря на жестокую иронию в голосе, был прав. Хоть одну свою тайну я должна раскрыть Кристиану сама. Даже если она навсегда положит конец нашим отношениям.
Это было правильно. Правильные решения всегда самые сложные. И мне нужно сделать лишь один маленький шажок в неизвестность… Не знаю, куда он меня приведет, зато моя совесть будет чиста. И, возможно, когда-нибудь Кристиан найдет в себе силы меня простить…
— Ты спрашивал меня, произошло ли между мной и Стефано что-то во время поездки в Рим, — сипло начала я и сжала липкие от пота ладошки. — Да. Произошло. Я его поцеловала.
Сердце в груди ухнуло и будто провалилось. Вместе с ним в комнате Кристиана что-то громко хлопнуло. Будто что-то упало на пол. И от отчаяния я сильно-сильно нахмурилась, сжав зубы почти до хруста. Кристиан слышал меня с самого начала. Все это время он был в своей комнате, подобно священнику выслушивая исповедь последней грешницы.
— Я не хотела… — голос предательски задрожал. — Я не хотела причинять тебе боль, Кристиан. И я не хотела того поцелуя… Но, но я должна была. Маркиз бы прикончил нас, если бы я не… Для меня он ничего не значит, а для Стефано — тем более. Это не было моим желанным решением… Я переступала через себя. И все то время думала лишь о тебе, — последние слова вырвались из меня уже с судорожными рыданиями.
Монолог оборвался на полуслове. Я больше не могла продолжать и лишь ожидала вердикта Кристиана. Я с дрожащим сердцем глядела на ручку двери, надеясь, что она отворится, и младший брат Фарнезе впустит меня в свои покои.