Но сейчас многое изменилось. Я научилась принимать помощь, верить тем, кого опасалась, и различать в людях ложь и правду. Я изменилась. И поняла, что магия, которая пугала меня все это время, может стать как кошмарной смертью, так и опасным оружием. Все зависит лишь от того, как я ее буду использовать.
И сейчас я могу либо отказаться и вжаться в угол, дрожа от одной мысли о колдовстве, либо взять в свои руки неведомую силу, которая до этого была доступна каждому, но только не мне, и превратить ее в свой меч. Сделать ее орудием мести и правосудия. Я могла наконец обернуть свою магическую сущность в мою пользу.
— Я согласна, — произнесла уверенно. — Делай, что нужно.
Жаклин довольно кивнула. Она ждала от меня этих слов и явно не разочаровалась.
— Тогда присаживайся, — девушка похлопала по кровати рядом с собой. — И приготовься к приключению.
Я послушно опустилась на кровать. Вспомнила, как меня лечила Габриэлла в своем особняке, и уже хотела было повернуться к Жаклин спиной, но она меня остановила.
— Мне нужна твоя грудь, — произнесла она. — Твое сердце.
— Уж не остановить ли его ты собралась? — саркастично произнесла я, борясь с напряжением.
— Даже если бы очень хотела, у меня не хватило бы сил, — фыркнула она. — А еще ты слишком миловидная, чтобы умереть так глупо. Тебе больше пошла бы смерть в схватке с Маркизом, нежели в кровати со мной. Не думаешь?
— Ну, спасибо, — нервно усмехнулась я. Общаться с Жаклин так иронично и едко становилось все страннее и страннее.
Жаклин расстегнула пуговицы моей формы. Только сейчас, отогнув ткань, она заметила едва различимый темный след от руки Маркиза.
— Это он сделал? — спросила она тихо.
— Он хотел сжечь мое сердце.
— Ублюдок, — выплюнула Жаклин злобно. — Маркиз всегда выбирал изощренные способы убийства.
— Поэтому мне немного некомфортно подпускать тебя к моей груди.
Санти… Сарказм на сарказме. Ирония на иронии. От повисшего в воздухе напряжения мой язык выдавал одну «искрометную шутку» за другой. Я поражалась самой себе. Зато Жаклин посерьезнела.
— Спасибо, — произнесла она вдруг, — Что доверилась мне. Ты не пожалеешь.
— Надеюсь, — ответила, поражаясь такой перемене в поведении Жаклин. Никогда бы не подумала, что она способна на искреннюю помощь и сочувствие.
Без лишних слов и долгих прелюдий Жаклин начала колдовство. Ее холодная маленькая рука легла на мою грудь, совсем рядом с отпечатком, оставленным Маркизом. Однако ни тепла, ни тем более обжигающего пламени я не почувствовала. Лишь мерное биение сердца.
— Ридекано лире мацо де риафо…
Голос Жаклин разливался по комнате мощной, сильной рекой. Ее сладкий тон уверенно произносил слово за словом, погружаясь все глубже в магическую силу.
Я глядела на мягкие розовые губы, не в силах оторвать от них глаз. Глаза Жаклин медленно прикрыла, и лишь длинные черные ресницы подрагивали от каждого нового слова.
Я следила за магическим процессом, как завороженная, не в силах перестать вслушиваться в запретные слова или глядеть на красивое сосредоточенное лицо Жаклин. Сейчас я видела ее другой.
Не избалованной самовлюбленной аристократкой, не легкомысленной молоденькой невесткой, но сильной ведьмой, ожесточенной соперницей Маркиза.
И даже если Жаклин подчинялась собственным корыстным целям, если стремилась к богатствам и независимости, она все равно помогала мне. И я эту помощь охотно принимала.
Какое-то время ничего не происходило. Жаклин продолжала начитывать заклинание, словно выученный стих. Слово за словом, предложение за предложением, и я уже начала забываться, как вдруг…
Как вдруг мир вокруг вздрогнул и размазался, словно невысохшие краски на холсте. Жаклин медленно открыла глаза и с таким же напряжением, как и я, огляделась вокруг.
Комната девушки плавно, но неизбежно претерпевала метаморфозы. Медленно ее бледные стены превращались в темные, окруженные резными шкафами с книгами. Окна сменялись на непроницаемые коричневые гардины. А туалетный столик с зеркалом превращался в оружейную стойку.
Жаклин медленно поднялась с исчезающей кровати и потянула меня за собой.
Когда в центре комнаты из ниоткуда вырос большой квадратный стол с потрепанной старой картой Королевства, я поняла, где мы очутились. Это был кабинет Маркиза Фарнезе.