И когда я заметила самого Маркиза, восседающего на массивном деревянном стуле, внутри меня все покрылось толстым слоем льда. Я было отпрянула назад, но Жаклин меня остановила.
— Он нас не видит.
Тогда я замерла. Я и сама едва видела Маркиза сквозь мутную, дрожащую пелену магии. Все вокруг выглядело так, словно я обрела сознание в собственном сне, и сейчас пыталась свыкнуться с рябеющей мыльной картинкой.
Маркиз что-то говорил. Но мы его не слышали.
— Это мой первый раз, — призналась Жаклин. — Так что магии нужно время.
Я не ответила. Все мое внимание было сосредоточено на противоположном конце стола. Там, облокотившись руками о деревянную поверхность, стоял Стефано и хмуро глядел на своего отца.
— Я смотрю, мы вовремя, — едко усмехнулась Жаклин, а потом мы услышали голоса.
Глава 84
Комната еще какое-то время расплывалась перед глазами. Стоило мне отвести взгляд, как за ним тянулись яркие смазанные полосы красок. У Жаклин получалось и дальше удерживать нас в комнате, но ей потребовалось время, чтобы картинка стала как наяву.
Но меня не сильно беспокоили помехи и летающие перед глазами мушки. Я жадно вглядывалась в лицо Стефано, пытаясь отыскать в нем ответы. Он был хмур, отрешен и недоверчив.
Маркиз же оказался расслаблен и полностью уверен в себе. Как всегда. Он сидел, поправляя запонки темно-синей рубашки. На спинке стула висел такого же цвета камзол. Когда мужчина вновь открыл рот, я услышала его глубокий вкрадчивый голос.
— Я дал тебе достаточно времени на раздумья. Считай, что я готов снять твой домашний арест, если ты наконец перестанешь упрямиться.
— Мое поведение ты считаешь упрямством? — спросил Стефано. — Для тебя стремление к правде — упрямство?
— Правда у каждого своя. А вот истина — она нерушима.
— Тогда что твоя истина скажет о Давиде Орси?
Меня передернуло. Я не ожидала от Стефано настолько прямого вопроса. Маркиз же сумел сохранить лицо. Он устало оперся руками о свой стол.
— Лучше скажи, что знаешь ты.
— Что ты его убил.
— Ну, конечно, — Маркиз кивнул головой, ожидая этих пылких слов. — И ты поверил.
— У меня нет причин не верить…
— Не верить кому? — перебил сына Маркиз. — Человеку? Горничной, которая готова запудрить тебе мозги, лишь бы сбежать из особняка и выжить? Она использует тебя, а ты и не понимаешь. Неужели купился на ее наигранную беззащитность? Решил стать защитником для слабой женщины?
Стефано качнул головой, словно отбрасывая от себя слова отца. Он не сбавлял оборотов, продолжая сурово пилить Маркиза взглядом.
— У нее были доказательства.
— Доказательства? — фыркнул Маркиз. — Интересно знать, какие?
— Неважно.
— Еще как важно, сын. Потому что, зная, что придумала эта человеческая девчонка, я смогу доказать тебе ее ложь. Тебе нельзя вестись на уловки малолетней смертной. Она хитрая, лживая и смекалистая. Но ты старше, сильнее и мудрее ее. Включи наконец голову.
Я сжала руки в кулаки, с ненавистью глядя на Маркиза. Он умело тянул Стефано за ниточки, давил на слабые места и дурачил сыну мозги. Он знал, что и как нужно сказать.
— Ты лишил меня сил. Ты запер меня в особняке. Ты всю жизнь врал мне, скрывая правду, — упрямо твердил Стефано. — Но верить я должен тебе, а не смертной? Что-то не сходится, тебе так не кажется?
— У всех моих действий были причины. И если я тебе о них не рассказывал, то только потому, что хотел уберечь тебя. Ты — мой единственный сын и наследник.
— А Кристиан?
— Не задавай глупых вопросов, на которые и сам знаешь ответ, — Маркиз поднялся из-за стола и выпрямился. — Ты знаешь, что люди нам не ровня. У меня нет причин держаться за смертного мальчишку.
Стефано едко фыркнул, а я почувствовала, как болезненно сжалось сердце. Маркиз говорил о своем сыне, о Кристиане, с таким равнодушием и жестокостью, что мне стало не по себе. Кристиан не заслужил таких слов… Он не заслужил всего, что с ним происходило все это время.
— Тебе не удастся снова стереть мне воспоминания, — оскалившись, произнес Стефано. — Я вспоминаю все, что было. О своем детстве, о Давиде, о том, как он был несчастен и никому не нужен. Я помню и о его смерти, и о том, что нашел Кристиан. Он дал мне первые подсказки, которые привели меня к этой, как ты говоришь, истине. Только благодаря Кристиану я узнал, кто виновен в смерти Давида. И ты знал, что я желал мести. И желаю вновь. Я так сильно хочу тебя убить, что это желание ты вряд ли сможешь стереть.