Маркиз молчал, глядя в стену. Он не боялся, не сомневался и не собирался переубеждать Стефано. Нет. Он давал сыну время обдумать сказанное. Потому что у Маркиза уже давно был приготовлен ответ на эту гневную тираду.
— Я не собираюсь стирать твою память. Я знаю, что в прошлом совершил ошибку. Мне не стоило скрывать от тебя так много.
Стефано напряженно замер. Я переглянулась с недоумевающей Жаклин. Никто в этой комнате не ожидал от Маркиза слов раскаяния.
— Я жалел об этом решении много лет, как и о том, что произошло с Давидом. Но если сейчас говорить о прошлом нет смысла, то будущее мы еще в силах изменить.
— О чем ты говоришь? — спина Стефано, облаченная в темно-коричневый длинный камзол напряглась. Он внимательно следил за каждым движением отца.
— Я верну тебе силу, дам полную свободу, — начал Маркиз. — Это все по праву принадлежит тебе. Но я хочу, чтобы ты меня выслушал. Чтобы ты помог мне в одном деле.
— В каком же?
— Я хочу вернуть Лидию.
Жаклин, стоя за моей спиной, шумно выругалась. Она схватила меня за руку и потянула к себе.
— Нам нужно уходить, — произнесла она гневно.
— Стой! — вскрикнула я. — Не сейчас! Ты слышишь, о чем говорит Маркиз?!
— В том то и дело, что слышу! И поэтому нам нужно убираться.
— Нет, — возразила я, заглядывая Жаклин в глаза. — Мы дослушаем.
Девушка на мгновение растерянно посмотрела на меня, а потом на Маркиза. Уже через секунду она тряхнула головой и недовольно сказала:
— Несколько минут.
— Хорошо, — согласилась я и тут же вновь обернулась к Стефано.
Старший брат Фарнезе замер на месте. Он выпрямился, глядя на своего отца с явным недоверием во взгляде.
— Что ты несешь?.. — сипло произнес он.
— Я хранил от тебя так много тайн лишь потому, что боялся все испортить. Мой план был верхом самоуверенности, граничащей с фантастикой, — признался Маркиз. — Все, что ты забыл, было тесно связано с твоей матерью.
— Как Давид может быть связан с Лидией? — гневно выпалил Стефано. — Как его смерть связана с ней?
— Давид хотел мне помешать. Он видел во мне сумасшедшего ведьмака, повернутого на мертвой жене. А я просто мечтал увидеть ее вновь.
— Так, может, Давид был прав? — хищно произнес Стефано, отчего глаза Маркиза тут же загорелись огнем.
— Он ничего не смыслил. Давид был обычным, никчемным человеком. Он не понимал, какой силой я обладаю и что могу.
— Моя мать умерла больше сотни лет назад. Ты не вернешь ее, как бы не старался. Это не под силу даже малумам.
— Теперь, когда я познал запретную магию, когда получил силу розового турмалина, у меня есть шанс, — сказал Маркиз, медленно подходя к сыну. — Но у меня ничего не выйдет без тебя.
— У меня нет и половины твоей силы.
— Зато у тебя есть ее кровь. Ты сын Лидии, ее прямое продолжение. Только вместе мы сможем вернуть ее к жизни.
— Зачем? — равнодушно спросил Стефано. — Прошло так много времени, тебе пора ее забыть.
— Забыть, как ты? — сердито спросил Маркиз. — Стереть из памяти мою единственную любовь?
— Она всегда останется моей матерью, — ответил Стефано хмуро. — Но прошлое должно остаться в прошлом.
— Не таких слов она мечтала от тебя услышать, Стефано… — горько произнес Маркиз, вернувшись за свой стул и упав на него. — Она верила, что ее мальчик спасет ее.
Стефано промолчал. Он переваривал услышанное, ровно как и я, стоя совсем рядом с ним. Мне вдруг захотелось положить ладонь на его руку, впечатанную в стол. Хотелось его поддержать… Убедить, что не стоит верить Маркизу… Что все его россказни — пустой треп сумасшедшего старика…
Я медленно вытянула вперед пальцы и аккуратно дотронулась ими до тыльной стороны ладони Стефано. Ведьмак даже не вздрогнул. Он лишь поднял голову и вновь посмотрел на отца.
— Тебе действительно по силам это сделать? Воскресить ее?
— Только с твоей помощью, мой мальчик, — ответил Маркиз, подняв голову с рук. — Только мы вместе сможем вернуть нашу семью.
— И ты вернешь мне силу?
— Верну, — согласился он.
— И освободишь Мартину?
Я вздрогнула, отняв руку от Стефано. Стоя совсем близко, я глядела на его лицо: уверенное, строгое и серьезное. Он свел острые брови к переносице и сжал челюсть в ожидании отцовского ответа.
Я не могла поверить, что даже сейчас Стефано думал обо мне. Он продолжал выполнять свой уговор и пытался спасти меня. И, даже если это решение было продиктовано долгом чести перед младшим братом, я не могла избавиться от тепла внутри.