— Дамы, — голос домоправительницы эхом разнесся по сводчатому потолку столовой. — Минуточку внимания.
Девушки оставили свои бокалы и отложили в сторону вилки. Все с интересом уставились на человека в коричневом вельветовом костюме и с тростью в руках.
— Хочу представить вам владельца дома — господина Маркиза Фарнезе.
Краем уха я уловила восторженный вздох Мими. Мгновенно в столовой воцарилась идеальная тишина. Ножи перестали со скрежетом царапать тарелки, бокалы — цокать о стол, а чужие голоса — перешептываться. Мы все не сводили пытливых глаз с хозяина особняка.
Это странно, видеть в живую человека, о котором до этого я услышала столько противоречивых слухов, хвалебных речей и уничижительных комментариев. Теперь мне представилась возможность самой понять, кто такой этот Маркиз Фарнезе на самом деле.
— Добрый вечер, дамы, — голос мужчины был словно шелковый, мягкий и бархатный, но при этом до дрожи глубокий. — Рад всех вас видеть.
Мужчина склонил седую голову в приветствии. Его волосы оказались зачесаны назад, открывая весьма молодое для человека подобного возраста лицо.
Если бы меня спросили, как выглядит аристократия, я бы, не сомневаясь, указала на Маркиза Фарнезе. Его лицо словно срисовано с картины эпохи Возрождения. Худое лицо обрамлено высокими и острыми, словно лезвия, скулами. Глубокие карие глаза блестят в свете люстр, а острый соколиный нос довершает образ высокомерного герцога. В каждом движении его рук и тела чувствуется дворянская спесь, а осанка выражает полную уверенность в своем положении.
Словом, Маркиз Фарнезе выглядит как настоящий феодал и владелец огромного поместья, и он доказывает это всем своим видом.
— Неужели он правда объединил Италию? — шепчу, обернувшись к Мими.
Теперь, когда я сама увидела Маркиза, в это поверить куда легче. Такой человек действительно может сделать все, что захочет.
— Я же говорила! — восторженно отвечает девчонка. — Он просто чудо!
— С такими людьми шутки плохи, — скромно вставила Патриция.
Я не стала обращать внимание на слова Мими. Такому человеку, как Маркиз Фарнезе, можно подобрать множество подходящих прилагательных. Но назвать мужчину «чудным» может только настолько же чудная девчонка.
— Поместье Фарнезе уже несколько столетий возвышается в этом месте. Оно стало сосредоточением семейного древа и истории не одного поколения моей семьи, — Маркиз говорит медленно, вальяжно растягивая гласные. — Я надеюсь, вы приложите все усилия для того, чтобы наш особняк и дальше демонстрировал свое величие. Теперь это и ваш дом тоже.
Речь воодушевила. Горничные с горящими глазами кивали на каждое слово хозяина. Глядя на Маркиза, ощущая его власть и величие, невольно начинаешь чувствовать желание ему угодить. Мими даже было несколько раз ударила в ладоши, но под грозным взглядом домоправительницы стушевалась и прекратила так бурно выражать овации.
Я взглянула на встревоженно-восхищенную Патрицию. Она верно подметила. С таким человеком опасно вести дела. Поэтому, если я хочу сохранить свое место в Фарнезе и не нарваться на неприятности, мне лучше избегать этого импозантного властного мужчину.
Фарнезе ведет себя сдержанно и спокойно, но лишь потому, что понимает, какой властью обладает. Стоит ему захотеть чью-то голову, как вся Италия принесет ему ее на блюдечке. Тем более, если за этой головой в городе уже идет охота.
Вскоре ужин закончился. Сытые и восторженные, мы разошлись по комнатам. Мадам Кавелье объявила, что до завтрашнего утра у нас началось свободное время, и я наконец смогла перевести дух. Мне критически необходимо было хоть пять минут, чтобы прийти в себя и расслабиться.
Так я очутилась в ванной комнате. За дверью слышались приглушенные голоса соседок. Мими вновь трещала без умолку, изредка позволяя Патриции вставить два слова, а Инес, черноволосая Ящерица, и вовсе молчала. Но я легко могла предположить, о чем девушка думала. И уже от одной мысли об этом кровь в жилах забурлила.
Наблюдая за тем, как вода постепенно наполняет медную ванну, я задумалась. Последние дни протекли столь стремительно, что я едва поспевала за ними. Еще совсем недавно шла по одному из каналов Таранто, намереваясь обокрасть очередного толстосума, а потом вернуться в Цитадель. У меня не было планов даже на завтрашний день, что уж говорить о ближайших неделях или месяцах. Наверное, я жила по принципу «здесь и сейчас», задумываясь лишь о том, чтобы не попасться на глаза жандармам или бдительным гражданам. Ведь невидимость была залогом моей свободы. Тогда я и подумать не могла, что совсем скоро буду вынуждена в спешке бежать из города, имея в кармане лишь чужой паспорт да приглашение в сомнительный особняк за городом.