Но можно ли верить Маркизу? Стефано ему нужен, несомненно. Ему нужна сила старшего сына, чтобы вернуть Лидию, погибшую много лет назад.
И Маркизу нужно убедить Стефано в том, что весь мир настроен против него, что все вокруг его злейшие враги. Маркиз пытался привить сыну ту жизнь, в которой жил сам. Где нет места друзьям, доверию и семье. Где есть одна сплошная ложь и опасность.
Чем больше я думала, тем больше убеждалась в том, что Маркизу нельзя верить. Даже если он и впрямь хочет оживить свою единственную любовь, это может быть опасно для нас всех. Так много риска было в этих отчаянных поступках.
А если Маркиз врет, и хочет воскресить совсем не Лидию? А если у этого решения будут страшные последствия? А если вместо Лидии вернется кто-то другой? А если Маркиз сам не осознает своих действий? А если ему не хватит сил? А если?.. А если?.. А если?..
Так много этих «А если», что голова пухнет от вопросов. То, на что решился Маркиз и на что сейчас уламывал собственного сына, было слишком опасно. Даже я, далекая от магии и колдовства, осознавала риски.
Никогда. Никогда разговоры о воскрешении не приводили ни к чему хорошему. Этому меня научили многочисленные сказки и истории, услышанные еще в самом детстве.
Вот только… Стефано был мудрым и далеко не глупым. Я не могла быть уверена в том, что он откажет отцу в столь ужасающей просьбе, но не могла избавиться и от мыслей, что Стефано может выкинуть что-то опасное в ответ.
Я легко и здраво рассуждала о совершенно чужой мне Лидии. О матери Стефано, о единственной любви Маркиза. Мной не управляли чувства, эмоции не диктовали мне приказы. Я была холодна и расчетлива. Потому что не испытывала тех чувств, что мог испытывать Стефано или даже Маркиз.
Но если бы речь шла о моей матери? Каковы были бы мои мысли тогда? Столь же рассудительны и холодны? Я бы также уверенно размышляла о том, что воскрешение мертвых — это плохая идея? Или же сделала бы все, чтобы вернуть маму к жизни, несмотря на риски?..
Однако именно это здравомыслие, которое меня сейчас охватило, и было моим ключом. Только я сейчас могла донести до Стефано опасность, нависшую над нами. Только я могла убедить его не вестись на поводу у отца. Только я…
И Кристиан. Мы должны были вновь объединиться, чтобы победить зло, куда более опасное и непредсказуемое. Маркиз был опасен и совершенно безумен. Его идеи грозили неминуемым концом нам всем.
Поэтому после подслушанного с Жаклин разговора я вернулась в свою комнату. Инес в ней не было, и я с облегчением подумала, что спасла хоть одну жизнь. Пускай Ящерицу, но жизнь. Человеческую. Такую же, как и мою.
Одна лишь Патриция застала меня, но рыжеволосая промолчала. Она не нашлась, что сказать, ведь теперь для остальных горничных я вернулась. Меня не отправили за решетку, не уволили и не наказали. Я вновь стала одной из них, хотя и было это ненадолго. Ведь скоро умру или я, или все мы.
Ночь была беспокойной. Я проворочалась в постели, не в силах сомкнуть глаз. А с первыми проблесками солнца над горизонтом вскочила с постели, наспех помылась и отправилась к Кристиану. Нам нужно было встретиться как можно скорее. У меня было мало времени, а предстояло еще убедить младшего брата мне помочь и рассказать о страшных планах Маркиза.
Забарабанив в дверь Кристиана, я бесцеремонно схватилась за ручку и задергала ее. Я была решительно настроена на встречу с младшим братом, несмотря на мой вчерашний ужасный монолог, который так и остался без внимания Кристиана.
— Кристиан! — зашипела я так, чтобы не разбудить никого в хозяйском крыле. — Открой дверь!
Вновь стучу в дверь обоими кулаками, нагло дергаю ручку и едва держусь от того, чтобы подключить к ударам ноги. Но раньше, чем носок моего ботинка сталкивается с деревом, дверь отворяется.
Кристиан стоит на пороге, явно только что проснувшийся. Он хмуро глядит на меня, и в его глазах я не замечаю ни капли нежности. Этот взгляд оказался даже не таким, каким был в наше знакомство. И тогда в нем не было столько равнодушия.
— Кристиан! — вместе с облегчением я чувствую обжигающую боль. — Нам нужно поговорить!
— А есть, о чем? — бросает он равнодушно. — По-моему, ты уже все сказала.
— Мы все в большой опасности, — сказала я, протиснувшись мимо Кристиана и войдя в его комнату.
Мужчина явно был недоволен такой вольностью, но лишь поджал губы и захлопнул дверь. Он остановился у входа, а я, заламывая руки, смотрела на него с мольбой.