— Как вчера, позавчера и даже позапозавчера, — съязвил он.
— Кристиан… — я шумно выдохнула. — Я понимаю, ты не хочешь сейчас даже видеть меня…
— Ты абсолютно права.
— Но Маркиз… Он хочет воскресить Лидию.
— Что? — Кристиан неверяще фыркнул.
— Жаклин мне помогла, — сбивчиво начала я. — Она наложила заклинание, и мы услышали разговор Маркиза со Стефано.
— Ты наверняка ослышалась, — бросил мужчина. — Этого не может быть.
— Тогда и Жаклин все это померещилось! Я слышала все собственными ушами! Он клялся Стефано, что убил Давида лишь потому, что Орси хотел ему помешать. И что он сожалеет об этом!
Кристиан нахмурился. Я видела, что он не верит ни единому слову Маркиза. Но и ко мне у него не было доверия… Только Кристиан не знал, кому поверить опаснее: мне или Маркизу. И это ужасно меня ранило.
— Маркиз убеждает Стефано помочь в воскрешении. Один он не управится. Но если Стефано согласится… Это будет конец для нас всех, Кристиан. Я и остальные горничные умрем в ту же секунду, отдавая свои силы на заклятье Маркиза. Ты тоже вряд ли понадобишься Маркизу, тем более после того, как все вспомнил… Понимаешь?
Кристиан молчал. Я видела терзания на его красивом лице. Он метался из стороны в сторону, с одной стороны желая мне поверить, и при этом не решаясь. Я ранила его. Сильно и едва ли не смертельно. Вонзила острый меч в самую грудь и оставила шрам куда более глубокий, нежели все те, что зияли у него на спине.
— Что ты предлагаешь делать? — спросил наконец он, измученно глядя на меня.
— Нам нужно пойти к Стефано и убедить его не соглашаться с отцом.
— А потом?
— Потом что-нибудь придумаем. Я уже убедила одну горничную сбежать. Возможно, мне получится спасти и остальных. Мы остановим Стефано от ужасной ошибки, а потом поможем тебе сбежать из особняка. Ты найдешь Габриэллу, она поможет, как мне когда-то. И, возможно, даже подскажет, как Стефано вернуть свои силы.
— А ты?..
Я говорила и не узнавала себя. Столько отчаяния, столько самоотверженности было в моих словах… Когда-то я была готова бросать и предавать людей, лишь бы спастись самой. Я всегда действовала из эгоистичных расчетов, работая на Цитадель или устроившись в особняк Фарнезе. Я всегда думала лишь о себе и о своем благе.
А теперь моя жизнь оказалась для меня на последнем месте. Я думала обо всех, кроме себя. И это одновременно и ужасало меня, и придавало сил. Я могла и хотела сделать что-то значимое для людей вокруг себя. Я хотела спасать. Это была единственная важная для меня мысль.
— Все, что мы сделали для меня, было бессмысленно, — я грустно улыбнулась. — Турмалин уничтожен, а проклятье Маркиза необратимо. Эти полторы недели станут для меня последними.
Кристиан ошеломленно замер на месте. Он сделал шаг вперед, ближе ко мне, но вовремя остановился. Кристиан не решался подойти ближе. И я его не винила. Несмотря на то, что это, настолько незначительное расстояние между нами раздирало меня на части. Я хотела быть ближе, но теперь это была моя очередная несбыточная мечта…
— Дай мне пару минут, — попросил Кристиан тихо. — И мы отправимся к Стефано.
— Спасибо… — все, что смогла произнести я.
Я была бесконечно рада, что Кристиан поверил мне и согласился помочь. Но вместе с тем я ощущала необъятную глубокую вину. Несмотря на всю мою ложь, на все мои опрометчивые и эгоистичные поступки, Кристиан не отвернулся от меня.
Он не простил меня, но и не бросил. Перешагнул через свои обиды, через боль ради меня. Кристиан вполне мог махнуть на меня рукой. Сказать, что я виновата во всем сама. Пожелать мучительной смерти. Но он бы никогда так не сделал. Я в очередной раз убедилась, что Кристиан — принц из сказки.
Через пару минут, когда Кристиан вышел из купальной переодетый и умытый, мы отправились в комнату Стефано. Конечно, мы не знали, найдем ли его там. Последние наши поиски не увенчались успехом. И сейчас Стефано мог запросто обвести нас вокруг пальца.
Если Стефано нужно было время, чтобы остаться одному и обдумать предложение Маркиза, вряд ли бы он подпустил нас близко. Вряд ли бы показался на глаза.
Если он уже принял предложение Маркиза, то мы тем более не отыскали бы его в комнате. Скорее, там для нас была бы заготовлена верная смерть. Но мы должны были попробовать. Это была наша последняя отчаянная попытка.
Вооруженные одними лишь словами и убеждениями, мы отправились к Стефано, чтобы убедить его не воскрешать собственную мать. Звучало это до глупого…смешно. Невероятно.