Дальше я убеждалась в том, что близкий к Стефано Кристиан никогда не поймет моей ненависти к ведьмаку. Все это время, чувствуя притяжение к младшему брату Фарнезе, думая о его близости, я никогда не забывала о наших различиях.
Когда-то я поймала себя на мысли…
Не Кристиан стал жертвой чужого ритуала. Не Кристиан повелся на обещания и уловки магической семьи, не его мать принесли в жертву, не ему пришлось открывать для себя полный опасностей мир ведьм. Кристиан, как бы не старался, не сможет понять моих чувств.
Теперь же я с предельной ясностью осознавала, насколько наши судьбы схожи. Все то, через что проходила я, когда-то относилось и к Кристиану. Наши пути оказались пугающе похожи. Однако теперь мне было не суждено понять Кристиана.
Не знаю, сколько прошло времени, когда мои мысли вновь начали угасать. Я медленно закрыла глаза и тут же ощутила, как мир вокруг дрогнул. Меня обдало холодом, неожиданно пришедшим ветром, которого в маленькой камере точно быть не могло.
Я открыла глаза и различила краски серого, стального, темно-коричневого тонов. Они смазались перед глазами, расплылись, и медленно тюрьма становилась похожа на одну большую палитру цветов.
Жаклин. Это было ее заклинание. С такими же переливами красок мы переместились из ее комнаты в покои Маркиза. И теперь невестка Фарнезе вызывала меня куда-то вновь.
Я поддалась течению. Позволила водовороту красок унести меня далеко из разума Маркиза. Показать то, что от меня хотели скрыть. Открыть очередную тайну, спрятанную за стенами особняка Фарнезе. И магия привела меня в покои Стефано.
Постепенно картинка перед глазами стала отчетливо-яркой. Я заприметила знакомые очертания широкой кровати, на которой когда-то развлекались Жаклин и Стефано, два больших окна по обе стороны от нее, за которыми или началось утро или заканчивался вечер.
Слева от меня очутился большой рабочий стол, прижатый к стене. На нем в педантичном порядке были уложены бумаги и книги, будто Стефано никогда к ним не прикасался. По центру стола стояли небольшие резные часы из золота. Их стрелка едва коснулась цифры шесть. Скорее всего, действительно совсем недавно наступило утро. Прошли сутки моего заточения.
Под потолком сияла хрустальная люстра. Однако ее свечение было приглушено. Жаклин стояла у изножья кровати, о чем-то медленно рассуждая. Она была в воздушном пастельно-зеленом платье, грудь и талию которого украшали белые, голубые и зеленые цветы.
Оголенное декольте Жаклин обрамляли жемчужные бусы, идеально вписывающиеся в образ. Ее светлые волосы были распущены и аккуратно заплетены на затылке. Словом, невеста Фарнезе в очередной раз предстала прекрасной принцессой.
Стефано сидел в кресле, сжимая в руках книгу. Закинув ногу на ногу, он всматривался в страницы, словно не замечал бывшую невесту. На несколько секунд мой взгляд приклеился к его фигуре. На темно-синей рубашке с закатанными рукавами плотно сидела коричневая жилетка. Очередной щегольской костюм… И он невероятно шел Стефано.
Когда я наконец различила чужие голоса, меня перестали интересовать костюмы и интерьер комнаты. Я жадно вслушалась в разговор, стоя в отдалении от обоих.
— Если собираешься делать вид, что читаешь, то сделай хотя бы так, — промурлыкала Жаклин и легко взмахнула рукой.
Все те свечи, что были разбросаны по покоям, мгновенно вспыхнули. В комнате стало ярче и интимнее одновременно.
— Мне это ни к чему.
— Ну, да, — Жаклин мягко улыбнулась. — Я забыла. Теперь тебе сложнее это сделать.
Стефано зыркнул на бывшую невесту исподлобья.
— Зачем ты пришла?
— А разве нужна причина, чтобы прийти к своему жениху?
— Бывшему жениху.
— Назначить новую дату не так сложно.
Жаклин оказалась совсем близко к Стефано. Она легким движением руки забрала у него книгу и кинула ее в сторону. Мужчина не стал сопротивляться. Он позволил бывшей невесте уместиться на своих коленях и коснуться напряженного лица тонкими руками.
Я стояла, не в силах шелохнуться. Жаклин как нарочно выдернула меня из тюрьмы Маркиза, чтобы показать эту ужасную, отвратительную сцену. Зная, что я стою за спиной, она с удовольствием провоцировала и Стефано, и меня. Лучше бы я оставалась в своей клетке!
— Ты совсем перестала притворяться, что превращаешься в рабыню Маркиза, — криво усмехнулся Стефано, глядя на бусы Жаклин.