Оставалось так много вопросов. Например, как Лидия могла узнать, что Маркиз с сыном попытаются ее воскресить? Даже через сотню лет? Откуда письмо взялось у Жаклин? И почему именно она стала посланником с того света?
Но на все эти вопросы я не смогу найти ответ в ловушке Маркиза. Здесь мы с Кристианом бессильны. Поэтому нужно скорее выбираться.
Я схватилась за железные прутья клетки. Судорожно осматривала их с потолка до пола в поисках калитки или какого-то механизма… Должны же они как-то открываться?! Или сознание Маркиза не подчиняется законам логики?
— Что произошло? — допытывался Кристиан, наблюдая за моими лихорадочными попытками выбраться. — Объясни уже наконец.
— Лидия знала, что Маркиз попытается ее воскресить. Она оставила ужасное письмо для Стефано. Там она призналась, что была рада умереть и бросить сына.
Я говорила сквозь сбивчивое дыхание. Руки продолжали скользить по холодному железу. Выход, выход, выход… Как выбраться из чужого сознания?!
— Значит, теперь Стефано не захочет ее воскрешать? — спросил Кристиан.
— Скорее, он захочет испепелить весь особняк и всех, кто попадется ему под руку. Стефано вернул свои силы.
— Откуда ты это узнала?
— Жаклин показала.
— Жаклин?
— Кристиан! — я судорожно выдохнула. — Я объясню тебе все потом. Сейчас нам нужно выбираться.
— Как? Считай, что мы заперты в голове Маркиза. Это полностью его территория.
В голосе Кристиана не было ни надежды, ни энтузиазма. Он даже не пытался поддержать мои попытки. Лишь стоял в своей клетке, со скептицизмом наблюдая за мной.
— Там, где есть вход, должен быть и выход.
— Закрытый на десять печатей и сотню заклинаний.
— Кристиан!
Я хотела было поспорить с мужчиной. Его пессимистичный настрой неслабо подкашивал и меня. Однако я осеклась на полуслове.
— Ты сказал… — я в задумчивости остановилась. — Что это его территория?
— Да. Ведь это ширма в его разуме.
— А вся его магия, все его заклятья — это ведь и часть меня! — выдала вдруг я. — Я же его магический сосуд!
— И что?.. — Кристиан явно недоумевал. Зато меня было уже не остановить.
— Я разрушила уже не одно заклинание Маркиза! И магию Стефано я разрушала по тому же принципу. Значит, и отсюда мы можем выйти благодаря силам Фарнезе внутри меня?
— Возможно… — протянул Кристиан. — Но каким образом?
Я не стала отвечать. Лишь глубоко вдохнула воздух и попыталась прочувствовать магию Фарнезе внутри себя.
На первый взгляд, пусто… Но как вообще ощущается магия внутри? Когда меня лечила Габриэлла, я ощущала светящееся мягкое тепло и спокойствие. Когда меня ослеплял Стефано — нестерпимый жар и ненависть, ровно как и во время попытки Маркиза сжечь мое сердце.
Когда Стефано подавлял мою волю, внутри все бурлило и сопротивлялось. А когда Жаклин переносила нас из комнаты в комнату — не было ничего. Магия была такой разной, противоречивой и непонятной.
Зато, когда я разрушала чужие заклятья, когда вырывалась из плена магии и противостояла вражеской воле, внутри все вибрировало и отзывалось мощной волной силы.
Вся моя сущность поддерживала ту силу, что сохраняла и защищала меня. Я чувствовала, что то, что происходило, было правильно. Мое тело послушно поддавалось потокам неизведанной силы. Быть может, именно так ощущается моя магия?
Значит, мне нужно почувствовать мощь внутри себя, что восставала каждый раз, когда мне грозила опасность. Эта магия в моей душе тоже хотела жить. А без носителя она бы просто ничего не стоила. Магия защищала меня, а я — ее. Это был гармоничный союз несовместимого.
Сейчас магия дремлет, но лишь потому, что я не испытываю адреналина, потому что я смирилась, потому что не прошу ее защитить меня. Я не обращаюсь за помощью к тому, что до этого всей душой отвергала. Но, возможно, пришло время мне принять ту новообретенную сторону себя. Пришло время позволить магии взять надо мной вверх.
Я вновь закрыла глаза и прислушалась к себе. Воззвала к той первозданной силе, что скрывалась глубоко внутри. Я пела ей, звала ее, восхваляла. Я просила ее о помощи, извиняясь за всю ту ненависть, что испытывала к ней раньше.
Я открывала свое тело для этой силы. Позволяла ей крепко вцепиться в сердце, проникнуть в каждую жилку, смешаться с моей кровью. Мне было одновременно и страшно, и легко. Поддаваясь неизведанному, я открывала свои новые горизонты.