— Тебе нравилась твоя жизнь в Таранто? — спросил вдруг мужчина без тени веселья.
— Никогда, — честно призналась я. — Меня часто называли лучшей шпионкой Цитадели, но для меня это был не комплимент, а оскорбление. Но тогда в моей жизни не было таких понятий как «нравится». Я делала то, что должна была, чтобы выжить.
— Поэтому ты так цеплялась за особняк, когда приехала?
— Да. У меня был незавидный выбор: либо здесь, либо в тюрьме. И, вообще-то, тогда мне действительно здесь нравилось.
— Я это видел. Мне казалось, что ты здесь не ради лир или легкой жизни. Но я не понимал, почему.
— Меня ужасно пугали твои намеки и предостережения, — улыбнулась я, поворачивая в очередной проход. — Я знала, что пути назад нет, но из-за твоих слов было довольно тревожно. Мне дорого стоило приглашение в особняк, поэтому я была готова терпеть.
— Ты ведь выкрала его у настоящей Розалинды Бруно?
— Да, — я виновато улыбнулась. — Глупая вышла история… И теперь я задаюсь вопросом, как Кавелье не распознала подвоха? Почему поверила мне?
— Отбор Кавелье служит лишь для определения чистых душ. Именно такие нужны Маркизу для его ритуалов.
— Чистые души?
Я вспомнила собеседование, уготованное мне Кавелье. Тогда я провалилась во всем: и в легенде Бруно, и в приготовленных домоправительницей вопросах. Мне казалось, что Кавелье раскусила меня как маленькую глупую девчонку.
Однако было и то, с чем я справилась. Кавелье дала задание: высыпать порошок в чистую воду. Тогда я решила было, что это работа для настоящей горничной, и была немало удивлена, поняв, что сделала все правильно. Теперь же… Теперь я взглянула на то собеседование другими глазами.
— Да. Такие, что имеют ценность даже после смерти.
— Неужели моя душа такая? — искренне изумилась я.
После всего, что произошло в Таранто, после годов воровства и обмана моя душа оставалась чистой? В это было очень сложно поверить. Ведь я сама давно поставила на себе крест.
— Такая, — кивнул Кристиан. — И я ничуть не удивлен.
Я натужно улыбнулась, совсем не соглашаясь со словами мужчины. Я сделала столько ошибок за свою недолгую жизнь и продолжала совершать их сейчас, почти каждый день. Если там, наверху, мою душу считают чистой, что ж… Пусть протрут свои очки.
А Инес? Неужели и ее душу можно назвать незапятнанной? Ладно я, но Ящерица!.. Эта хитроумная самовлюбленная эгоистка все время думала лишь о себе. Она была ядовитой и грубой с каждым, кто имел неосторожность к ней приблизиться.
Мы продолжали идти по гнилостным лабиринтам подземелья. Я старательно игнорировала запах плесени, въедающийся в ноздри. Кристиан же, чуть погодя, тихо признался:
— Зная о тебе настоящей… Я переосмысливаю каждую твою фразу, каждый наш диалог и понимаю, сколько подсказок было. И сколько я не замечал.
— Такое трудно угадать.
— Но я должен был.
Я грустно улыбнулась. Даже сейчас Кристиан пытался меня понять. У меня защемило сердце.
— Кристиан…
Слова извинения не успели сорваться с моих губ. Я замерла у одной из многочисленных дверей, что мы прошли ранее. Первое время то я, то Кристиан дергали позолоченные ручки, пытаясь проникнуть внутрь, но ни одна из дверей не поддалась. Тогда мы прекратили бесплодные попытки и просто проходили потайные проходы мимо.
Сейчас же дверь, сродни той, что заполоняли особняк Фарнезе, поглотила все мое внимание. Я замерла на месте, не в силах оторвать от нее глаз. Эта дверь… Она была другой. Магия внутри тянулась к ней и утягивала меня за собой.
— Мы нашли его, — произнесла я с тихим ликованием. — Выход!
Кристиан шагнул вперед. Он поравнялся со мной и, заглянув в мои глаза, улыбнулся. Мужчина протянул мне руку, и я уверенно вложила свою ладонь в его.
Я взялась за длинную позолоченную ручку и повернула ее в сторону. Щелчок. Он был едва слышимым, но в сокрушительной тишине разума Маркиза стал оглушительным выстрелом. Дверь скрипнула и медленно отворилась. Мы шагнули внутрь.
Мне потребовалось время, чтобы глаза привыкли к открывшемуся виду. Дневной яркий свет на мгновение ослепил. Однако он быстро рассеялся в темноте.
То, что я увидела… Выход выглядел не так. Он не должен был так выглядеть.
Кристиан остановился, не давая мне сделать и шага вперед. Его рука, сжимающая мою, окаменела. Я почувствовала, как округлились мои глаза. Как сердце сбилось с ритма, вздрогнув и ускорившись в сотни раз.