— Почему вы всегда не можете убираться в особняке так? Горничным было бы куда проще.
— Им же нужно чем-то заняться.
«До того, как их принесут в жертву», — я продолжила фразу за ведьмака. Но сейчас не хотелось заводить уже надоевший старый романс.
— Ты… Сделал то, что требуется?
— Да, — Стефано прошел к широкому шкафу в другом углу комнаты.
Мужчина стащил с себя пиджак, оставшись в одной белоснежной рубашке. Ведьмак либо действительно решил переодеться прямо сейчас, либо он просто не хотел на меня смотреть.
Я почувствовала жгучую вину. Мне ужасно не хотелось говорить со Стефано о Лидии. Я знала, что не имею на это права. Да и вряд ли бы ведьмак решил излить мне душу. Его внешнее ледяное спокойствие сбивало меня с толку.
— Какое сегодня число? — поспешила я переменить тему.
— Двадцатое.
Я ужаснулась.
— Мы провели в тюрьме Маркиза два дня.
— Два дня наедине с Кристианом. Удалось вымолить у него прощение?
Я исподлобья взглянула на Стефано. Мужчина невесело усмехнулся и сел на изножье кровати.
— Я рассказала ему обо всем.
— И о поцелуе?
— И о нем тоже.
— Зачем?
— Ты был прав. Он должен знать правду. И желательно от меня. А не надменно-саркастично от тебя.
— Это же была необходимость, — Стефано сощурился. — Вынужденная мера, ведь так?
— Даже если так. От этого поцелуй не перестает быть поцелуем.
— Не удивлюсь, если при необходимости ты бы перерезала мне глотку.
— Тебе повезло, что такой необходимости не возникло.
Стефано фыркнул. Он отвернулся, глядя на свои руки. Я же, поборов волнение, вновь подала голос.
— Ты правда хотел согласиться с Маркизом и воскресить Лидию?
Стефано промолчал. Несколько минут прошли в гнетущей тишине, и я уже не надеялась услышать ответ, как вдруг мужчина заговорил.
— На какой-то миг… Я был готов принять его предложение.
— Но письмо Лидии тебя остановило, — догадалась я, чувствуя вкус пепла на губах.
— Не письмо.
— А что же?
— Мысль о том, что ты умрешь.
Я резко вскинула голову. Сердце в груди пустилось галопом, и уши запылали. Я не находила в себе сил даже улыбнуться. Настолько мне стало волнительно.
— Маркиз пустил бы вас с горничными на убой, чтобы воскресить Лидию. А я не мог этого допустить, ведь все еще обязан Кристиану.
Вот оно что… Все дело в долге.
— Но теперь, когда Маркиз не сможет воскресить Лидию, что нам делать дальше? — мой голос дрожал. Я изо всех сил старалась побороть эту жалкую дрожь.
Нужно просто забыть. Не обращать внимания на боль, разливающуюся в груди. Просто не обращать внимания.
— То, что Лидии больше нет, не решает нашей проблемы. Мы все еще должны его убить.
— Как мы убьем малума?
Стефано едва ли не закатил глаза. Он шумно выдохнул и сказал:
— Ты не поверишь, но я опять хочу обратиться к силе камней.
Я поверила. Но мои глаза едва ли не закатились следом за Стефано. От этих минералов, магических камней и драгоценностей уже тошнило. Одно наше путешествие в Рим за турмалином встало мне поперек горла и аукалось до сих пор. При том, что в итоге оно оказалось бессмысленным.
— Нам опять нужно отыскать розовый турмалин?
— Нет. Далеко идти не нужно. Где-то в особняке спрятан пирит. Раньше, когда Маркиз не был так силен, как сейчас, он пользовался этим камнем для закрепления сделок с нечистой силой и ее призыва с просьбами о помощи.
— Даже ты не знаешь, где он спрятан?
— Маркиз предусмотрительно его перепрятал. Причем очень давно. Этот камень крепко связан с его силой. Потому что, получая, Маркиз неотвратимо отдавал что-то взамен.
— Значит, найдем камень — убьем Маркиза?
— Попытаемся, — поправил меня Стефано. — Я нечасто встречался с малумами и уж точно никогда их не убивал.
— Как вообще ведьмы становятся малумами?
Стефано устало выдохнул.
— Обладая силой, ведьмак имеет способность обращаться к тонким энергиям нашего мира. Те маги, что выбирали созидательный путь гармонии и Баланса, обращались к энергиям стихий. А те, что хотели больше власти и могущества, взывали к запрещенным силам.
— Это к каким?
— К магии разума и магии крови. Это силы, которые воруют и сжигают энергию других живых существ. Они нарушают Баланс, поэтому и считаются запретными.