«Все детство ты жил без отцовской заботы. Увы, но это так. Я пыталась вложить в тебя все, что знала и умела сама. Пыталась воспитать разносторонней личностью. Не знаю, вышло у меня это или нет… Скорее, об этом расскажешь ты сам.
Есть лишь одно, что я не смогла в тебя вложить. Чувства. Стефано, я прошу тебя. Умоляю всей душой. Научись любить, ценить и уважать других людей. Научись испытывать слабость, нуждаться в ком-либо. Слабость не убьет тебя, но сделает счастливее. Иногда нужно уметь просить о помощи, доверять другим людям, видеть свет в чужих душах».
Время шло, а Лидия все отчетливее понимала, насколько Стефано похож на своего отца. Она часто слышала от людей, что ее сын — копия Марцио. Вот только говорили люди о внешней схожести: угольном цвете волос, задумчивости во взгляде, остроте лица. А Лидия замечала то, что было недоступно другим: Стефано не умел любить. Он не знал человеческих чувств.
И постепенно Лидия начала бояться. Она смотрела на сына не с прежней материнской заботой, а с подозрением, с каким глядела на мужа последние годы. Она видела в Стефано лишь продолжение Марцио и неумолимо отдалялась как от мужа, так и от сына.
Лидия знала, что такое любовь. Она познала ее в детстве, когда отец и мать не отходили от дочери ни на шаг, потом прочувствовала в юности, окруженная воздыхателями и любовниками. Лидия разбиралась в сортах любви, словно опытный садовник. Теперь же ее почва была безродна и высушена.
«Я знаю, будет лучше, если я уйду. Если ты запомнишь меня любящей матерью, заботливой хозяйкой и просто счастливой женщиной, эти воспоминания будут греть твою душу всю оставшуюся жизнь.
Но если я останусь… Ты будешь знать лишь уставшую, никчемную мать, совершенно разбитую и уничтоженную. Я и сама забыла, какой была раньше. Я забыла, что такое любовь, и это чувство меня убивает».
Вина и стыд — чувства, которые преследовали Лидию последние месяцы. Женщина долго обдумывала свое решение. Сначала оно казалось ей глупой несбыточной мечтой, потом — отчаянной эгоистичной попыткой сбежать, а сейчас Лидия не видела другого выхода, кроме уже намеченного.
«В подвале лежит тело. Девушка, сгнившая изнутри от длительной мучительной болезни. Я никогда не знала ее, даже не встречала. Ее тело досталось мне совершенно случайно, когда я оказалась в близлежащей деревушке. У ее родителей не было денег на похороны, а я предложила свою помощь. Бескорыстно, как думали убитые горем старики, но со злым умыслом, как знала я.
Марцио сделал из меня сильную ведьму. Он учил меня колдовству все эти годы, помог познать себя с другой стороны, открыть мою истинную сущность. Я безмерно благодарна ему за это. Но он сам дал мне возможность все исправить.
Ты еще много раз услышишь о моей ужасной болезни. Чахотка — болезнь крестьян, как выразился Марцио. Она слишком приземленна и ущербна для ведьм. Но именно от нее я и умру.
Мне хватит сил, чтобы выдать тело несчастной крестьянки за свое. Она примет мою личину, примерит мою судьбу, умрет вместо меня».
Лидия знала: останься она в особняке Фарнезе, никогда не обретет счастья. Она сгниет в стенах поместья, увянет, словно забытый цветок, и несомненно утащит за собой родного сына. А Марцио никогда не поймет, что случилось с женой.
Ведьмак никогда не понимал, что нужно Лидии на самом деле. Он считал, что дает жене все: дорогой дом, украшения, личную прислугу, даже совершенно ненужную конюшню. Взамен он получал от Лидии смысл жизни.
Именно поэтому Лидия решила бежать. Она должна была скрыться, спрятаться так тщательно, чтобы ни одна магическая ищейка ее не нашла. И ради этого ей нужно бросить все, даже сына.
«Я люблю тебя, Стефано, люблю всем сердцем. Но я смогу сохранить это чувство лишь вдалеке от тебя, не зная, каким ты стал.
Я надеюсь, ты станешь тем человеком, о котором я так мечтала. Но сделаешь это без моей помощи. Ведь я не смогла бы воспитать тебя таким. Все в твоих руках, мой мальчик. Я в тебя верю.
Твоя мама, Лидия Савелли».
Женщина, закончив письмо, подняла бумагу и всмотрелась в нее критичным взглядом. Ровные строчки выводили предложение за предложением, словно их автор описывал свой будний день, ничем не примечательный. Ничто не выдавало ни слез Лидии, ни ее волнения.
Несколько секунд женщина колебалась. Зачем она написала это письмо? Она не только ставит под удар себя, но и делает больно Стефано. Мальчик еще в том возрасте, когда потеря близкого человека проходит почти без следа. Ее же письмо, что сын получит совсем не скоро, станет ножом в спину. Лидия разбередит старую рану, заставит страдать человека, которого и так ждет нелегкая судьба.