Не кради у ведьм

Я собрала всю оставшуюся в теле храбрость. Отбросила страхи и сомнения в самый дальний угол моего сознания. Я смотрела на Стефано так серьезно, что можно было подумать, будто я знаю, что делаю, и уверена в своей победе. Однако мои взмокшие ладони, сведенные за спину, выдавали мои чувства с потрохами.

— Если бы у нас было время, я бы попытался вправить тебе мозги, — фыркнул Стефано. — И если бы знал, что это не бесполезно.

— Но у нас нет времени, и ты знаешь, что я не передумаю.

— Знаю.

Я нервно улыбнулась. Стефано вдруг оказался совсем близко. Он выудил из внутреннего кармана пиджака кинжал.

— Что это?

Я засмотрелась на железную резную рукоятку. Стальное лезвие сияло, словно покрытое блестками.

— Небольшая гарантия твоей безопасности, — Стефано протянул мне оружие, держа его за лезвие двумя пальцами.

— Оружие против Маркиза? Думаешь, оно сможет мне помочь?

— Видишь этот блеск? — Стефано провел указательным пальцем по серебряному острию. — Так блестит пирит.

— Лезвие сделано из пирита? — изумилась я.

— Оно им покрыто. Этот кинжал тебе нужно будет вонзить в Маркиза. Желательно, в самое сердце. Ты не убьешь его, но порядком ослабишь. И тогда я стану сильнее.

Я почувствовала, как сердце ушло в пятки. Несмотря на мою незавидную судьбу шпионки из Цитадели, воровства и постоянных побегов от жандармерии, я никогда не пользовалась оружием… Я не умела и не хотела использовать острые ножи и кинжалы против людей. Мне было страшно даже подумать об этом.

Теперь же Стефано хотел, чтобы я вонзила кинжал в чужое сердце. Пускай, это Маркиз. Я и сама желаю ему смерти. Но как я могу сделать это, никогда раньше не пользуясь оружием?

— Думаешь, я справлюсь?

— Это не так сложно, как ты думаешь.

— А если я промахнусь?

— Тогда нам всем придется несладко, — криво усмехнулся Стефано.

Я аккуратно забрала кинжал из рук ведьмака. Его стальной холод обжег ладони. Мой взгляд примерз к опасному магическому оружию.

Стефано аккуратно поднял мое лицо за подбородок. Он заглянул в мои глаза, встречаясь с моим страхом один на один.

— То, на что ты подписалась, намного страшнее одного удара кинжалом. Тебя должно пугать не оружие в руках, а малум, что будет над тобой возвышаться.

— Я знаю.

— Тогда улыбнись, — прошептал ведьмак. — Ведь это последний акт нашей постановки.

Я искренне попыталась растянуть губы, хотя подбородок дрожал, а глаза блестели.

Стефано шумно выдохнул.

— Хорошо, улыбнешься после того, как мы всех спасем.

— И после того, как ты выплатишь свой долг перед Кристианом.

— Мой долг? — изумился Стефано. — Он имеет для тебя какое-то значение?

— Я знаю, что он имеет значение для тебя. Ведь все это было из-за него?

— Не думаю, что меня так сильно беспокоит обещание, данное смертному, — фыркнул ведьмак. — Я бы не стал так рисковать из-за одной далекой клятвы.

— Тогда почему?.. — я не смогла закончить свой вопрос.

— Потому что не одна ты застряла в клетке, — Стефано провел пальцами по моей щеке. От его прикосновения я едва не задрожала всем телом. Оно было обжигающе-приятным, болезненно-нежным. — К тому же, одна смертная сильно ко мне привязалась.

Глава 93

Мои глаза были плотно закрыты. Даже ресницы не дрожали. Постепенно страх уходил. Лежа на холодном камне, несмотря на ожидания, я испытывала лишь безмерное спокойствие.

Дышать было легко, хотя я почти этого не делала. Моя грудь не вздымалась, руки, покоящиеся на животе, не двигались. Меня могло выдать только колотящееся в груди сердце, но и его удары были тщательно замаскированы.

Я помнила свое первое впечатление, когда увидела каменный постамент в лабиринтах Маркиза. Ощутила исходящую от него силу, смешанную с мирной тишиной. Тот камень стал эпицентром всемирного равновесия.

Но видеть камень издалека и лежать на нем — совершенно разные вещи. Сейчас я ощущала себя поблекшей звездой, пойманной в банку. Стены моей тюрьмы прозрачны, я вижу мир вокруг и даже родное небо. Однако все мои мечты о возвращении недосягаемы. Я оказалась лишь в иллюзии спокойствия и покоя. И я знала, что несмотря на разливающуюся по телу истому, моя жизнь находится под страшной угрозой.

Я лежала на постаменте, играя отведенную мне роль. Я притворялась той, кого презирала и жалела одновременно. Моя роль была противоречива и глубока. Я стала Лидией.

Мне не приходилось думать о том, как я оказалась на ее месте, как Стефано наложил вуаль и каким образом переместил на опустевший постамент. Я думала лишь о том, что делать дальше. Все мои мысли крутились вокруг страхов, которым даже не нужно было обличаться в слова. Я ощущала их всем своим телом, всей своей сутью.